Кобра-царевна

Рыскин Александр Владимирович

В результате чего уже через пару часов Кулакова сидела за столиком ресторана напротив интересовавшего ее человека. За спиною у Косогора высились два охранника, почти что неотличимые на вид "крокодилы" в дорогих костюмах.

– Геннадий Сергеевич, - начала Дарья, стараясь придать своему голосу побольше уверенности.
– Я попросила вашу супругу...

– Если бы не Зоя, этой встречи вообще бы не было, - не переставая жевать, перебил ее Косогор.
– Но Зое я никогда и ни в чем не отказываю. Так что у тебя за дело, Дарья?

Кулакова по порядку рассказала о четырех

недавних убийствах, совершенных по одному сценарию. Все это время Косогоров не прекращал поглощать свою немалую порцию.

– Так, ну а я-то тут причем? Дай догадаюсь - вы решили, что я отомстил этой "шестерке", Барабанову? Да нужен он мне сто лет! Нет, Дарья, это не мой уровень. Еще вопросы?

– Нет, мы вас в этом не подозреваем... Нам хотелось бы узнать, не доходили ли до вас некие слухи... об этих убийствах? Возможно, что-нибудь связывало Джафарова с Барабановым?

Косогор, наконец, перестал жевать и промокнул губы салфеткой.

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я у ментов на службе не состою, слухи не собираю. Что-нибудь еще?

Разговор явно зашел в тупик, и Кулакова это чувствовала. У нее оставался последний козырь - в рамках полномочий, которые дал ей Шумилин.

– Геннадий Сергеевич... Мы могли бы побеседовать наедине?

Косогор, поразмышляв с полминуты, красноречивым жестом отправил прочь своих охранников.

– Ну?

Кулакова слегка подалась вперед и сказала, понизив голос:

– Майор Шумилин просил вам передать, что... Тот вопрос, который интересовал вас некоторое время назад... Ну, насчет налета на бильярдную господина Сулакадзе... Там еще оказались под подозрением двое ваших парней - Шустрый и Остап. Так вот, вопрос этот можно решить, ко взаимному удовлетворению.

– К удовлетворению? Хм! Слово-то какое..., - Косогор наполнил минералкой свой фужер.
– Водички будешь? Нет? Ну, как хочешь... Джафаров, значит... И этот... Барабанов, "шестерка" тупая... Был у них бизнес свой, был... Ну, то есть, что считать бизнесом, конечно...

– Они отжимали бизнесы у других?
– догадалась Кулакова.

– Ага. В точку. И юрист с ними еще работал, вроде как адвокат, чтобы все шито-крыто, значит, по закону... Фамилия такая у него была... смешная..., - Косогор защелкал пальцами, пытаясь вспомнить.

– Может быть, Собакин?
– подсказала Дарья.

– Вот тебе и мотив!
– обрадовался Шумилин, выслушав доклад Кулаковой.
– Причем железный! В середине девяностых профессор художественного училища Деев вместе со своим племянником, на тот момент - бизнесменом с криминальными связями Артуром Деевым, решает открыть индийский ресторан. Сам оформляет его интерьер и дает оригинальное название - "Кобра-царевна". Заведение начинает процветать, и Артур Деев решает прибрать все дело к рукам, отодвинув родного дядю. Сказано - сделано: Артур обращается к известному в определенных кругах Ильгару Джафарову, а тот, в свою очередь, нанимает двоих - отморозка Барабанова и адвоката Собакина. Профессор Деев не хочет просто так уступать свою собственность, и они подстраивают ему автокатастрофу, в результате которой он становится

инвалидом, а Собакин - тот самый адвокат - через суд помогает Дееву и Джафарову отобрать ресторан у законного владельца. Артур продает свою долю и переселяется в Нижний, а Джафаров уезжает жить в Питер...

– И теперь нам остается только выяснить, кто отомстил этим мутным "решалам" за профессора, - подвела итог Кулакова.

***

– А знаешь, Марта, в последние годы он совсем сдал. После... той аварии он восстановился, вернулся к преподаванию, несмотря на инвалидное кресло... И вот теперь...

Юля Щипачева наполнила бокалы белым вином.

– Мне много нельзя, - улыбнулась Марта.
– Режим, сама понимаешь.

– Понимаю,- Юля подняла свой бокал, слегка дотронулась им до бокала подруги и выпила сразу половину.
– У него ведь нет никого - ни жены, ни детей... Был только его ресторан. А Артур, племянник его... Да ты же слышала, знаешь эту историю.

– Слышала, - подтвердила Марта со своим непередаваемым акцентом.
– И что же? Ты ему заменила семью?

– Делаю, что могу. С выставкой вон подсуетилась. А ведь не хотели разрешение давать. Те же самые... господа, которые в его ресторане в свое время обедали, чуть ли не каждую неделю. Вот такие дела... А у тебя что, расскажи. Давно ведь не виделись...

– Ничего. Тренировки, турниры... Но всё это... Скоро закончится. Возраст, сама понимаешь. А еще я недавно - представляешь - аборт сделала.

– Да ты что!.. Зачем?

Марта горько усмехнулась.

– А как бы я объяснила... ему? Почему не хочу больше выступать?

– Но... Это же... Ну, я не знаю! Глупость какая-то!
– Юля залпом допила свое вино.
– Тебе что, медали эти, призы важнее личного счастья?

– Да нет, не то, чтобы..., - Марта поднялась с дивана.
– Идти мне надо. Поздно уже.

– Глупости!
– решительно возразила Юля.
– Останешься у меня, переночуешь. Анатолий Борисович уже уснул. Я тебе здесь постелю.

– Нет-нет, я не смогу!

Такой была первая реакция Терентия на предложение Шумилина.

– А ты хорошо подумал? Это ведь шанс для твоей Светы. С нее сразу снимутся все подозрения.

Шумилин знал, на какие рычаги ему следует надавить. В знании психологии с ним мало кто мог сравниться.

Терентий вздохнул.

– Ну, допустим... И что я должен буду сделать?

***

Дверь ему открыла невысокая девушка лет двадцати пяти, с копной рыжих волос.

– Здрасте, я к профессору Дееву. Вам звонили...

– А-а, вы - журналист? Конечно-конечно! Вы из журнала "Столичная культура", по поводу выставки? Проходите, Анатолий Борисович вас уже ждет.

Терентий вошел, незаметно осматриваясь. В гостиной он увидел еще одну девушку, совсем не похожую на ту, что встретила его на пороге профессорской квартиры. Эта была высокой, светлой, с короткой стрижкой, и с лентой для волос, как у теннисисток.

– Привет, - сказал ей Градусов. Она лишь холодно кивнула.