Ко(с)мическая опера
Шрифт:
Тьфу!
— Далеко собрался? — осведомился Амано, возникший у меня на пути.
— Тебе-то что за дело?
— Нужно же знать, какие вещи собирать! — ухмыляется он.
— Какие еще вещи?
— Теплые или не очень? Там погода как? Шалит?
— Где?!
— Ну, ты идешь и бормочешь: «Уеду... уеду...» Так я и спрашиваю: насколько далеко?
— Тебя не касается!
— А я думал, что напарники ничего не должны друг от друга скрывать. — Улыбка становится еще шире и лукавее.
—
— Ты серьезно? — Голубые глаза тревожно щурятся.
— Как никогда!
— Да, дела... А ты, часом, не заболел?
Он протягивает ладонь к моему лбу, и я рефлекторно отшатываюсь:
— Да пошел ты... со своей заботой.
— Старшим грубить нельзя! — нравоучительно замечает Амано.
— Это кто здесь старший?
— Из нас двоих? Я, конечно!
— Это, по какому же признаку?
— По жизненному опыту!
— Ой, держите меня! Старше он... Женись сначала! Джей сказал, что тебе сестра невесту подыскала, вот и займись!
— Будь послушным мальчиком, Мо... Сейчас пойдем домой, ты спокойно сядешь за стол и напишешь отчет. Ну, или просто ляжешь спать и тихо проспишь до утра, а утром, как ни в чем не бывало, придешь на работу и будешь мило улыбаться... — Он делает шаг ко мне, я отскакиваю назад.
— Не буду!
— Не буянь, а то сдам тебя в участок — и проведешь ночь в неуютной камере.
— Лучше храпеть в камере, чем выслушивать твои нотации!
— Вот как? — Его взгляд холодеет.
— Ты мне осточертел! Видеть тебя больше не могу! — И в самом деле, не могу. Перед глазами все плывет.
— Странно... Раньше я не замечал за тобой склонности к истерикам, — задумчиво констатирует Амано.
— Это не истерика! Я говорю то, что думаю!
— И давно?
— Всегда!
На выдохе легкие вдруг охватывает огнем. Едким и очень болезненным. И я понимаю, что не смогу вдохнуть. Возможно, ни разу больше... К горлу подкатывает ком какой-то горькой слизи. Ладонь Амано все же дотягивается до моего лба, и я слышу:
— Да ты весь горишь!
А потом гул в ушах заглушает все остальные звуки. Это шумит моя кровь, требующая выхода наружу. И кажется, ей удается найти этот самый выход.
Все тело наполнено дрожью. Мелкой и неприятной. Чужой. Механической... Стоп! Она не внутри, а вне меня. И не дрожь это вовсе: стартовые двигатели включили на разогрев, скоро отлет... Какой отлет?! Я нахожусь на корабле? Что за черт!
Открываю глаза. Взгляд упирается в малиновый потолок, усыпанный зеркальными звездочками.
— А я уже не надеялась, что ты проснешься до вылета! Врачи, как обычно, перемудрили с дозой снотворного.
— Я... спал?
— Конечно! После ускоренного курса терапии полагается крепкий и продолжительный сон.
— Терапии? По какому поводу? Ничего не понимаю. Совсем.
— Тебе все-таки повезло! — радостно сообщает тетушка.
— В чем?
Если учесть, насколько мое «везение» любит принимать экзотические формы, стоит начать пугаться.
— Ты нашел этот чертов вирус! Или он нашел тебя? Впрочем, неважно... Главное, что он укоренился в твоем теле и пророс, когда делегация уже благополучно отбыла восвояси.
— Какой вирус?
— Который вы искали в вентиляции! Ах да: вам же не сообщили точную цель поисков, — усмехнулась Барбара.
Угу. Она же и не сообщила. Официально мы составляли акт приемки планового ремонта.
— И что теперь?
— Все просто замечательно! Вирус обезврежен, ты практически здоров, всем остальным сделаны прививки. Правда, твоя иммунная система понесла большие потери, так что...
— Потери?
— Некоторое время тебе придется пожить на природе. Доктор прописал «сельский воздух».
— На природе?
Содрогаюсь, потому что подозреваю, куда именно меня собираются отправить.
— На очень милой и спокойной природе! — лучезарно улыбается тетушка. — Я как раз вспомнила про рапорт из того самого заповедника...
Лучше бы не вспоминала.
«...А еще спешу доложить, что по ночам, особливо, когда темно, как... (вымарано цензурой), егерь капканы расставляет, а на кого — неведомо, потому как наутро капканов ентих уже нет, а трава кругом потоптана и ветки погрызены...» Изумительный уголок, судя по последнему опусу тамошнего представителя властей. И зачем им нужен следователь? Срам один, в такую глушь ехать.
— Так вот, я и подумала: как удачно — совместим приятное с полезным. И здоровье поправить можно, и с делами разобраться.
— Как, интересно, я буду одновременно отдыхать и работать?
— Ты будешь отдыхать, напарник — работать! — пожимает плечами Барбара.
— К-какой напарник? — начинаю заикаться.
— Твой, разумеется!
— Кто?!
— Похоже, вирус произвел разрушения в твоей памяти, — вздыхает тетушка. — Амано, конечно.
— Он... не может.
— Почему это?
— У него... свадьба.
— Свадьба?.. А, ты это имеешь в виду!
Она неопределенно махнула рукой, а я только сейчас внимательно пригляделся к убранству каюты.