Ко(с)мическая опера
Шрифт:
— Ну, раз ты про-о-осишь...
— Не надо! — Ну, наконец-то голос у парня прорезался. — Я сам.
— Не будь карапузиком! — да, я злопамятный! И про салочки, «догонялочки» и прочие ясельки помню прекрасно. И Моргану тоже припомню. Не раз. — Детский сад, вторая группа... Мой горшок, сломаю сам? Дай человеку исполнить свой трудовой долг!
— Человеку явно неплохо там, где он находится.
— Ну, надо же — два дня знакомы, а уже ревнует...
Это, конечно, Джей. Ну гад, ты у меня...
— Паркер, вон из комнаты! С тобой я потом поговорю! Я так с тобой поговорю!..
Наверно, на лице
— Морган. Надо поговорить.
— Кому надо?
— Мне. — Интересно, удалась мне твердость в голосе или нет? — И тебе. Только ты об этом еще не знаешь, — вкрадчиво добавляю, пресекая несогласие на стадии зарождения.
— Как хочешь. Говори. Но вообще-то меня эти ваши игры, я считаю, касаться не должны.
— Разумеется, нет! Какие игры... Впрочем, сейчас ты обо всем узнаешь. Пойдем.
— Куда это еще?
— Уже без десяти шесть. Первая заповедь госслужащего: не задерживаться на работе.
— Значит, у нас еще десять минут. Если дело нельзя изложить за пять, то его не рассказать и за час, а столько времени я этой вашей ерунде уделять не собираюсь. У меня и своих проблем хватает.
— Каких же?
— Своих.
Фу-ты ну-ты, боже мой! Ох, и сложно с тобой, друг мой ситцевый...
— Морган. Я не хочу говорить здесь. И тебе не советую. Хотя бы потому, что техника в своей миниатюризации достигла истинных чудес! Или ты хочешь, чтобы мое скорбное признание транслировалось потом по всем отделам? А под трек умельцы еще и клипы ваяли?
Минутное замешательство.
— Но зачем?
— Вообще-то по правилам полагается. Представь, расследуем мы какое-то дело, тихо, сами по себе, а в один прекрасный день дружно не выходим на работу по причине безвременной кончины из-за тактильного знакомства с экскаватором. Должен же кто-нибудь потом определить, до чего конкретно мы могли докопаться, и тэ дэ.
— Ага. А некоторые, полагаю, используют записи в личных целях?
— Естественно. И знал бы ты, милый мой, как много этих некоторых... — вздыхаю я. Знал бы он к тому же, кому среди этих папарацци принадлежит пальма первенства... Ни за что бы не поверил. Нет, не мне, что вы! Даже не скажу кому. — Так мы идем?
— Ладно. Только недалеко и ненадолго.
— Хай, хай. — С энтузиазмом киваю. — Ближе всего, правда, только кафе-мороженое, а я его не люблю, но...
— Зато я люблю!
Ну и ну! А Кейн-то не дурак повредничать!
— Эх, жизнь моя, жестянка... И на что не пойдешь из любви к напарнику! Ладно, тебе мороженое, мне — Джем из-под него. Бартер?
— А я сегодня с джемом не хочу! Хочу шоколадное! — ехидно мурлыкает он, интонациями до боли напоминая Барбару.
— Тогда мне шоколад из-под него, только не говори, что не ешь мороженое с присыпкой сверху! Пойдем уже, капризуля!
Строго наказав до сих пор ошивающемуся поблизости Паркеру выключить глючную машину по-человечески, а затем не забыть закрыть вверенное помещение, я повел свое «сокровище» на освоение новых охотничьих территорий. Заказав пару сортов шоколадного мороженого (две порици, и обе не себе), я наслаждался
— И не думай, что этим широким жестом ты завоюешь к себе симпатию, извращенец!
Кто? Я?! Фу! Ну ладно! Все равно сейчас все объяснится, могу же я пока получить минутку реванша? Ну, самую малость!
— Ах, что ты, парень?! Ну, зачем мне твоя симпатия? Посуди сам: если б я пытался тебя соблазнить, я бы...
Ложка с остатками мороженого перекочевывает из онемевшей руки напарника, только что отнявшего ее ото рта, в мою. Терпеть не могу это лакомство, особенно шоколадную разновидность! По-моему, шоколад хорош отдельно, незачем его портить разбавлением в каком-то сомнительном молочном продукте и замораживанием. Людям потом это есть, между прочим, такое холодное! Бр-р-р. Но нравится же отдельным личностям... Например, вот этому, замершему напротив и застывшими глазами взирающему на меня, тщательно вылизывающего столовый прибор. Как зверек на удава. Не знаю, эротично или комично получилось — со стороны виднее, но, судя по всему, определенный эффект возымело! Упс, кажется, и на всех прочих посетителей тоже. А если учесть, сколько среди этих любителей сладкого мелькает знакомых лиц... н-да! А с той блондиночкой в кудряшках мы так мило флиртовали на днях, кажется... Теперь уже не судьба. Возможно, ни с кем уже не судьба. Амано, ты попал.
— Морган, я пошутил, — лихорадочно пытаюсь оправдаться. Похоже, мой напарник в полной отключке. За спиной слышатся смешки. Взгляд Кейна обретает около двух процентов своей осмысленности, следует в соответствующем направлении, зрачки сужаются, затем расширяются, и...
— Морган, сматываемся отсюда! — понимаю, что нельзя терять ни мгновения. Иначе... — Быстро!
Хватаю его за локоть и волоку — да, именно волоку, по-другому и не скажешь, к выходу. Как хорошо, что я сильнее! Не то чтобы он сопротивлялся, но и передвижению не способствовал. Да уж, перестарался я, однозначно. Тем не менее, примерно полквартала мы преодолели сравнительно благополучно, потом к моему соратнику по несчастью, судя по всему, решил вернуться разум.
— Отвали, маньяк сексуальный!
— Да подожди ты! Дай объяснить!
— Ты все уже объяснил!!!
— Я и не начинал! Вон сквер, скамейки. Давай сядем.
— Может, еще и на колени присесть предложишь? По привычке?
— Не предложу! Размечтался!
Кажется, и я начинаю вскипать. Ну, сколько можно! Что за выпускник факультета благородных девиц?
— Ах, ну почему же?! Я был бы так польщен! — А напарника, похоже, вообще несет.
— Ты не в моем вкусе!
С ближайших от входа в дворик скамеек начинают разбегаться старушки.
— Я просто счастлив! Потому что я тебя не-на-ви-жу!
— И это чувство вза-им-но! — И почему нас обоих так переклинило?
— Ну, так пошел вон!
Допрыгались. Дошутились. В коляске у пробегающей мимо темнокожей девушки залился плачем ребенок. Вот ведь мы сволочи! Кейн тоже, наверно, начинает осознавать, чего наговорил, и пытается скрыть неловкость, в упор уставившись на коляску.
— Морган. Послушай, — уже тихо говорю я. — Всего лишь минутку...