Князь Рус
Шрифт:
Соломон сказал невесело:
– Но ведь выбора нет. Либо мы, либо они.
– Да, – ответила она тоскливо. – Но я не хочу делать этот выбор.
Снаружи донесся гул голосов. Кричали люди, ржали кони. Исфирь поднялась, вопросительно смотрела на ребе. Тот отодвинул маленькую Цилю, Исфирь помогла ему встать, и оба подошли к окну.
По улочке с криками бежал к воротам народ. У многих в руках были топоры, косы, цепы для молотьбы. Ис ощутила недобрый холодок в груди.
За всадниками уже не пыль
Обойдя град, передовой отряд за несколько верст к северу наткнулся еще на малую весь. Сразу же тихое место наполнилось ревом, криком. Некоторые иудеи пытались спастись, бросались во все стороны, другие же, уже наслышавшись о страшном народе, призванном истребить народ Израиля, становились на колени и закрывали лицо руками, третьи падали на землю, но острые копья и топоры доставали их и там. Лютый звериный крик «Слава!» звучал как рев огромного льва, и люди цепенели от ужаса, кровь застывала в жилах, и смерть казалась избавлением.
На этот раз, мстя за сопротивление, вырезали всех. Уже зная, что многие прячутся в подполах, с хохотом бросали туда горящие факелы, огромные камни. Рус проскочил горящую весь; взобрался на холм, долго всматривался с вершинки. Когда вдали показался скачущий всадник, с облегчением перевел дух, пустил коня навстречу.
Конь под Совой хрипел и шатался. С удил падали желтые клочья пены. Не доезжая до Руса, он почти сполз по конскому боку, стоял держась за седло. Примчался Буська, поднес баклажку с водой. Сова жадно пил, расплескивал воду, закашлялся, выплевывая серые комья грязи.
Рус нетерпеливо переступал, но сдерживался. Наконец Сова оторвался от ковша, прохрипел:
– Взяли все веси!.. Вся долина дальше чиста. Лес… рощи. Можно бы идти дальше. Иудеям ждать помощи неоткуда.
– Ты далеко смотрел?
– Еще не все вернулись, – прошептал Сова. – Я на всякий случай послал еще десяток дальше… Но и так видно, что там нигде народу нет. А если и есть где-то еще иудеи, что было бы чудом, то они так далеко, что прийти сюда уже не смогут. Либо придут слишком поздно.
– Иди отдохни и отоспись, – предложил Рус. – Сегодня мы много сделали. А град возьмем завтра.
Сова вяло отмахнулся:
– В могилах отоспимся. Мне сейчас ковш вина да кус жареного мяса – и я снова готов ночь без сна. Или пусть Корнило сделает горячего зверодрала. Я раз однажды хлебнул – две ночи не спал, на стенку лез.
Ис все не возвращалась, и Рус весь день метался по сожженным весям, бдил за боеспособностью. Нет ничего хуже, когда пускаются в грабеж. Тогда победителей бери голыми руками. Это уже не войско, а кучки разбойников, которым не до сражения.
Иногда ловил на себе вопросительный взгляд Буськи, зло отворачивал голову. Наконец прорычал:
–
– Сова сгоняет. Уже на дорогу выгнал.
Запад небесного купола раскалился, вслед за багровым шаром сползали потеки лавы, облака зловеще тлели, слегка прикрытые сверху пеплом, но с красными углями снизу, солнцу до виднокрая оставалось два конских корпуса.
На багровой под лучами заходящего солнца дороге толпились оборванные избитые люди. Всадники подгоняли еще новых, иных приводили с веревками на шеях.
Рус повернул к ним коня, но когда подскакал, Сова уже рявкнул что-то злое, его понимали без перевода, и толпа послушно потекла по красной дороге навстречу пугающе красному небу.
– Всех собрал? – крикнул Рус.
– Всех, – ответил Сова, скаля зубы, – кого взяли с оружием. А осталось до бесовой матери тех, кто уцелел как-то и от развалин ни на шаг. Надо таких попытать еще, вдруг где золотишко зарыто!
Солнце почти касалось черного края земли. Рус хмурился, на дороге не видно иудеев с его тремя растяпами. Сова злился откровенно, пинал пленников, тыкал в спины тупым концом копья, орал люто. На середине дороге остановился, вот условный камень, оглянулся на Руса:
– Что будем делать, княже?
Рус указал на багровый распухший шар. Он неудержимо сползал, не в силах удержаться на стене гладкого купола. До земли осталось не больше трех пальцев, когда черный край воспламенился от жара, заискрился, затем потек багровым огнем, даже просел от тяжести, готовясь принять такой же расплавленный слиток бронзы. Нет, железа, из которого у него на голове шолом, надежная шапка – вчера пятеро дружинников били бронзовыми топорами, палицами и метали в нее ножи, но там остались лишь едва заметные царапины.
– Если не придут, этих под нож…
Он умолк на полуслове.
Глава 10
Ворота распахнулись, оттуда на полном скаку выметнулись два всадника. Завидев Руса, отчаянно махали руками. Рус, хмурый, надменно выпрямился, застыл в подобающей неподвижности.
Первым подскакал уже знакомый им иудей по имени Нахим. Он плюхался на спине лошади как мешок с овсом, голова подскакивала, лицо болезненно кривилось. Другой всадник показался Русу намного опаснее, но он держался позади Нахима, вслушивался в звуки чужого языка, ненавидяще прожигал Руса взглядом черных и блестящих, как спины жуков, глаз.
– Доблестный князь, – сказал Нахим сипло, – мы не успели собрать твоих воинов. По вине стражи жителям позволили разобрать их по домам…
– Что? – взревел Рус. – Почему?
– Один был сильно ранен, – заторопился Нахим. – Даже безоружный, он убил четверых, троим сломал руки. Его взяли только истекающего кровью. Наши лекари все равно его лечат, ибо раненый – это прежде всего раненый, а враг – потом. А двух под стражей сперва отвели в места, где их покормили…
– Ах, их еще и кормили? – воскликнул Рус свирепо.