Князь орков

Пайнкофер Михаэль

— Ортмар? — еще раз окликнул его Корвин, когда тот был уже в дверях.

— Да, мой король? — обернулся к нему карлик.

— Я не трогал твою дочь.

Лицо бородатого лица карлика озарила широкая улыбка.

— Я знаю, — тихо сказал он.

И он покинул тронный зал Тиргас Лана в сопровождении тех, кто остался жив и верен ему.

После этого взоры обратились на Лорето. Он провел ночь в не особенно комфортабельной подземной темнице, выглядел соответствующим образом и был весьма подавлен. По

его покрасневшему лицу отчетливо читалось, что находиться здесь он считает для себя огромным позором.

— Князь Лорето Тиргас-Дунский, — начал Корвин. — Лично я после всего того, как вы обошлись с Аланной и своими людьми, вызвал бы вас на дуэль, один на один. Вы всегда думаете только о своем благополучии — это не достойно князя, будь он человек или эльф.

Узкие губы Лорето приоткрылись и пробормотали несколько слов, так тихо, что нельзя было ничего разобрать.

— И все же, — продолжал Корвин, — я не считаю себя вправе судить князя благородных эльфийских кровей. Высокий Совет эльфов должен узнать, что произошло здесь, в Тиргас Лане. Им решать, какая кара должна вас постичь. Поэтому я отправляю вас в сопровождении эскорта в Тиргас Дун.

— И хорошо сделаешь, охотник за головами, — высокомерно ответил Лорето. — Потому что скоро все это назовут глупой ошибкой и у тебя отберут эльфийскую корону, которую ты так нагло и противозаконно присвоил.

— О Лорето, — печально покачала головой Аланна. — Даже теперь, когда ты проиграл, ты отказываешься признать истину. Король Корвин не завладевал короной противозаконно. Он и никто другой — Избранный, тот, о ком идет речь в пророчестве Фаравина. Он будет мудрым и добрым правителем, потому что в отличие от тебя, Лорето, он знает жизнь, и кровь, текущая в его жилах, благороднее, чем твоя.

— Что? — возмущенно засопел Лорето. — Что ты себе позволяешь?..

— На протяжении всей своей жизни ты себя обманывал, Лорето, получив в наследство то, что другие заработали потом и кровью. Ты ослепил меня манерами и красивыми словами. Но в битве за Тиргас Лан ты показал свое истинное лицо. Ты бросил на произвол судьбы не только меня, но и тех, кто повиновался твоему приказу, только для того, чтобы спасти себя. Ты никогда не попадешь на Дальние Берега, Лорето, никогда.

И она одарила князя взглядом, в котором не было ни ненависти, ни удовлетворения, а только грусть и сочувствие. Лорето глубоко вдохнул и, казалось, хотел ответить, но затем передумал. По его глубокому убеждению, ему не нужно было оправдываться перед Аланной, и уж тем более перед Корвином; все то, что он хотел сказать, он выскажет перед Высоким Советом.

Повинуясь жесту Корвина, стражники приблизились к Лорето и увели его, а эльфийские воины, стоявшие вдоль стен зала, повернулись к своему бывшему предводителю спиной — знак наивысшего презрения.

— Все в порядке? —

спросил Корвин Аланну, которая со слезами на глазах смотрела вслед бывшему возлюбленному.

Эльфийская священнослужительница кивнула.

— Все в порядке, — заверила она его, пытаясь улыбнуться. — Кто бы мог подумать? Пророчество, в котором мы все уже начали сомневаться, в конце концов исполнилось, хотя и совершенно неожиданным образом. Не эльф, а человек взошел на трон Тиргас Лана с помощью двух орков, которые были избраны для того, чтобы открыть Врата в Сокрытый Город.

— С ума сойти, правда? — улыбнулся Корвин. — Эльфийское колдовство, как сказали бы Раммар и Бальбок.

— Раз уж мы о них заговорили — где эта парочка? Разве они не должны были присутствовать при том, как ты первый раз выступил в роли короля?

— Они покинули город еще на рассвете, — пожав плечами, ответил Корвин. — Похоже, орки не понимают смысла прощаний.

— Они ушли? — Аланна испуганно глядела на Корвина. — Просто так? Не потребовав награды?

— Именно так, — кивнул Корвин. — Хотя и сделали небольшой крюк…

— Крюк?

Корвин ухмыльнулся так широко, что за этой улыбкой на миг проглянул охотник за головами.

— Крюк через королевскую сокровищницу…

Эпилог

Дорога, проходившая через лес Тровны, вела на запад. Когда взошло солнце и его лучи пронизали лиственный покров, оказалось, что лес изменился: повсюду, где еще день тому назад царила пустота, кипела жизнь, гнилостный запах тления сменился сладким ароматом ярких цветов, и вернувшиеся за ночь птицы весело щебетали в ветвях деревьев.

Обычно Раммару такая идиллия была отвратительна до глубины души. Но низенький орк был настолько преисполнен мрачной радости, что даже не замечал всего этого веселья вокруг.

Вместе с Бальбоком они волокли по неровной дороге золотую колесницу, доверху нагруженную золотыми кубками и тарелками, серебряными бокалами и статуями, а также сундуками, полными бриллиантов, сапфиров и изумрудов, в которых, сверкая, играло солнце.

— Знаешь, что, Раммар, — протянул Бальбок. — Я все думаю, что нужно было попрощаться с Корвином и Аланной. Они ведь все-таки наши др…

— Не произноси этого слова, — перебил его брат. — Даже не думай об этом! У орков нет друзей, и уж тем более — среди эльфов и людей. Хочешь окончательно испортить нашу дурную репутацию? Она и без того подмочена тем, что мы им помогли, и это при том, что они постоянно все переиначивают и хотят выставить события в другом свете. Я уверяю тебя — никто никогда не узнает, что на самом деле этот шноршевыймир спасли двое орков.

— Очень может быть, — задумчиво произнес Бальбок.