Князь Холод
Шрифт:
– Всё хорошо с твоей семьей, – предельно серьезно ответила она, – и с тобой тоже всё хорошо. Ты не умер, ты не болен. Ты остался там, где и был. Но теперь будешь еще и здесь.
– Звучит как бред, ничего не понял, – я осторожно слез с лавки и прошелся из стороны в сторону, болезненно морщась в моменты наступления босыми ногами на частички мусора.
– Иди-ка сюда, – бабулька достала из складок одежды небольшое зеркало в простой деревянной рамке, – гляди, пока я еще могу связь поддерживать.
Предельно заинтригованный необычным предложением, я взял зеркало в руки.
– Ты пальцем-то подвигай, – подсказала старушка в ответ на мой вопросительный взгляд.
Я недоверчиво хмыкнул, но промолчал. Пользуясь поверхностью зеркала, словно экраном планшета, я «перешел» в кухню, где обнаружил жену и дочь. Затем в детской комнате нашелся делающий уроки сын, а в зале, уткнувшись в экран ноутбука, сидел я собственной персоной. И картинка не была статичной, все персонажи двигались, жили своей обычной жизнью. Повинуясь сиюминутному порыву, я развернул и увеличил изображение таким образом, чтобы был виден нижний угол ноутбучного дисплея: девятнадцать пятьдесят шесть, двадцать четвертое апреля…
– Почему двадцать четвертое? – внезапно осипшим голосом спросил я – память отчаянно кричала, что вчера было тринадцатое.
– Долгим переход получился. Не на то я рассчитывала. Разбойники вмешались.
– Я реально десять дней провалялся? И как так может быть, что я и здесь и там? – я развернул зеркало изображением к всезнающей бабуле.
– Князь обречен был, болезнь его пожирала. Душа уже едва держалась в теле, а тут и удар по голове, и купание в ледяной воде, и ранение. Не выдержал горемычный… Теперь тебе за него придется быть.
– То есть как? – от всей услышанной бредятины да от перспективы оказаться в теле умершего человека мне реально поплохело.
– Как, как? Умер Михаил Васильевич Бодров, нет его больше. Теперь ты князем будешь! Тебя как величали-то?
– Сергеем, – механически отозвался я, от греха подальше присаживаясь на лавку.
– Так вот, Сергей. Меня зовут Настасья Фоминична, целительница я, знахарка. Понятное дело, кто-то ведьмою кличет. Князь ко мне ехал, последняя надежда для него была. Да не доехал. Хорошо, что у меня всё готово было – я как выстрелы в лесу услышала, так сразу и запустила процесс.
– Процесс чего?
– Подселения.
– О, господи! – я схватился за голову. – По-русски объяснить можешь?
– Это как? – оторопела Фоминична.
Куда я попал? Что со мной сделали? Почему именно со мной? Вот ей-богу, дурной сон какой-то! Только он никак заканчиваться не хочет. И интуиция мне подсказывает, что сон этот может быть для меня реально опасным и даже смертельным. Но, несмотря на чувство опасности и всю абсурдность ситуации, паники у меня не было. Непонимание было, а вот паника – нет. То ли в силу природной уравновешенности, то ли отвар бабкин роль сыграл, но я продолжал смотреть на происходящее словно бы со стороны, словно не со мной всё это происходит, а с похожим на меня героем фильма.
Так. Нужно прекращать гадать и задавать самому себе вопросы, на которые не
– Настасья Фоминична, – я привычным жестом взъерошил волосы, отмечая их увеличившуюся длину – стричься пора, – давайте-ка по порядку. Князь был болен и ехал к вам на лечение. Но не доехал, попав в разбойничью засаду. Пока всё правильно?
– Всё так! – кивнула головой знахарка.
– В то же самое время я там, – указываю пальцем на зеркало, – нарываюсь на шайку хулиганов, с которыми у меня завязывается драка. И вот, когда я уже почти вырвался от них и до спасения остается один шаг, я вдруг переношусь в лес, в чужой одежде, с чужим оружием. И мне приходится биться с чужими противниками. Потом из кустов полезли люди в синих мундирах, и я потерял сознание. А пришел в себя уже здесь, спустя десять дней. Тоже правильно?
– Всё правильно рассказываешь, родимый!
– Теперь вот объясни мне, родимая, – в тон собеседнице спросил я, – как всё это произошло?
– Князь наш чахоточный был. Да еще, похоже, травили его помаленьку. Так что я сразу поняла, что шансов вылечить его уже нет. То есть нет шансов вылечить по-обычному.
– А как?
– Ну, есть такой способ, меня учили когда-то давно. В другом мире нужно отыскать человека, душа которого совместима с больным. После чего отделяется маленькая часть души этого человека и помещается в нужное тело. Фокус заключается в том, что потерявший частичку души почти не замечает потери, а получивший ее в другом мире, напротив, излечивается от тяжелых болезней и получает большой запас жизненных сил.
– За счет чего? – я скептически пожал плечами.
– Того не ведаю, – пожала плечами Фоминична, – то ли хвороба местная против другого мира бессильна, то ли процесс живительный сам по себе, но даже безнадежные больные выздоравливают. Ритуал тот давно известен, только сейчас уже умельцы перевелись. Может, я последняя и осталась. Тяжело это. И знания нужны, и сила немаленькая.
– То есть ты не просто целительница, – задумчиво протянул я, размышляя о том, как в этом мире поступают с ведьмами, – тут у нас колдовством попахивает. Князь этого стоил? Таких затрат и такого риска?
– Моя жизнь стоит этих затрат и этого риска, – усмехнулась хозяйка, – когда тебе грозят виселицей за отсутствие результата, выбирать не приходится.
– Понятно. И как же ты справилась? Ведь всё пошло не так.
– У князя еще хватило сил выбраться из реки и забраться в лес. Там он и умер. Связь между ним и тобой уже была установлена, но мне пришлось приложить еще больше сил, чтобы действовать на расстоянии. А частичка твоей души столкнулась с необходимостью осваивать всё тело. Потому и пробыл ты без сознания десять дней.