Князь Барбашев
Шрифт:
Неожиданно к их столику подошёл неизвестный молодой человек, одетый вроде бы просто, но добротно.
– Простите, господа, но кто из вас герр Парпашин?
– с поклоном спросил он.
– Барбашин, молодой человек, меня зовут Барбашин, - поправил его Андрей.
– И да, это я. С кем имею честь?
– Отто. Меня послал мой господин, герр Мюлих. Матиас Мюлих. Он просит герра Барпа - башина посетить его завтра в обеденное время, - слегка запнувшись на фамилии, чётко выговорил незнакомец.
Андрей присвистнул. Ого, сам Матиас Мюлих приглашает безвестного русского купца! За эту неделю он уже навёл кой какие
– Передайте герру Мюлиху, что я непременно буду.
Поклонившись, Отто сразу же покинул трактир, оставив Андрея в смятённых чувствах. Понятно, зачем господин Мюлих позвал русского, но вот сможет ли он стать ему контрагентом. Всё же кошельки купца и князя были пока что несопоставимы. Впрочем, что тут думать, придём на встречу и будет видно, а там положимся на русский "авось".
Тут Годим слегка толкнул князя и кивком головы указал на вход в трактир. Глянув туда, Андрей с облегчением узрел давно ожидаемого им любекчанина. Совсем забывшись, он приглашающе махнул рукой, и только увидев удивлённый взгляд парня, сообразил, что сделал что-то не то. Но где наша не пропадала! Он снова, уже осознанно махнул рукой, приглашая горожанина за стол. Тот раздумывал недолго и скоро уже шагал к ним через весь трактир.
– Простите, герр, не знаю, как вас зовут, но мне показалось, что вы приглашали меня, - сказал он, приблизившись.
– Именно так, герр Брунс. Ведь вы Хинрих Брунс, подмастерье цеха стеклодувов?
– дождавшись утвердительного кивка, Андрей хлопнул по дубовой лавке, приглашая парня присесть.
– Меня зовут Андрей Барбашин и, как я слышал, у вас возникли небольшие, скажем так, затруднения с вашими коллегами.
Брунс удивлённо вскинулся:
– Простите, но я вас не знаю. Хотя, - тут взгляд его потух, - я, кажется, догадываюсь. Позавчера, когда я перебрал с вином, я видимо, вывалил на вас свои проблемы. О, простите, герр, это всё вино...
– Конечно, конечно, - согласно покивал головой Андрей.
– Но вдруг я тот, кто сможет вам помочь?
На этих словах Брунс надолго задумался.
Ему было двадцать пять лет, и полжизни он провёл в мастерских. Его отец был стеклодувом и по этой стезе должен был пойти и маленький Хинрих. Мальчику нравилось видеть, как из простого песка в жарком огне рождается прозрачное стекло, и как умениями отца красная капля на конце трубки превращается в изящную вещицу. Но, увы, пришли другие времена. Отец умер, и цех тут же воспользовался этим, чтобы сократить число своих членов. Да и вообще, последнее время всё труднее стало переходить из подмастерьев в мастера. Кроме дел, установленных цеховыми статутами, от них стали требовать предоставления различных "служебных писем". Да и вообще, придирались до каждой мелочи. Его вот вообще обвинили в несоблюдении "цеховой благопристойности", а всё потому, что он связался с Греттой - девушкой, якобы пользующейся дурной славой. Но ведь это же
Он уже и не думал о звании мастера, ведь если его изгонят, то что ему оставалось - бегство и бродяжничество. Или попытаться стать "вольным мастером". Вокруг Любека уже действуют несколько стекольных мастерских таких вот мастеров, но цех любыми способами старается ограничить их деятельность, ведь они тем самым наносят ему убытки. Да и чтобы стать таким вот "вольным мастером", нужны деньги. А коли денег, чтобы начать своё дело, нет, то остаётся только идти работать по найму. Ну и разница: подмастерье ты или наёмный рабочий? Из подмастерья хоть цеховым мастером можно стать.
Андрей, попивая пиво, с ухмылкой наблюдал за лицом Брунса, в душе лелея надежду, что парень согласится на его предложение. Хотя, если и нет, то уж порекомендовать-то кого точно сможет. Так что без умельца князь из Любека не уедет.
– И как вы можете мне помочь?
– очнулся, наконец, Брунс.
– Вы что ни будь слышали про Московию, герр Брунс?
– Что? А, да, конечно слышал. Простите, так вы вербуете мастеров на работу в Московию? Но, говорят, там ужасно холодно. Да и покидать Любек и жену...
– Ну, город можно и покинуть на время, а жену можно взять с собой. Как вам пятилетний контракт и золотой парашют по его окончанию.
– Простите, что?
– Тьфу, нечистый, - по-русски ругнулся Андрей. Вот же не вовремя всплыло в памяти понятие.
– Я в смысле премиальных по окончанию договора. Вернётесь в город обеспеченным человеком, станете "вольным мастером" и заставите цех стократно пожалеть, что так поступил с вами.
– Выглядит слишком заманчиво.
– О, только не сравнивайте меня с посланцем сатаны. Я же не требую от вас душу. Всего лишь контракт на работу и обучение умельцев из местных.
– Наверное, мне надо подумать, - стушевался немец.
– И обязательно посоветоваться с женой, - согласился с ним Андрей, вставая: - Что ж, предложение своё я озвучил. Если согласны, найдёте меня в порту, но прошу учесть, что долго я задерживаться в вашем гостеприимном городе не намерен, так что советую долго не думать. До свидания герр Брунс, и надеюсь до скорой встречи.
С утра в Любеке было прохладно. Свежий ветер, дующий с моря, чувствовался и здесь, на городских улицах. Но ближе к обеду солнце нагрело воздух и теперь ветерок, заставлявший утром людей дрожать от озноба, приятно охлаждал разгорячённые тела.
Андрей шагал по мощёным улицам, практически нигде не останавливаясь, хотя иногда и позволял себе засмотреться на какое-нибудь особо красивое здание. Всё же каменный город отличался от деревянного тем, что лучше хранил красоту былых веков. А Любек даже в этом сумел отличиться от других городов. Ведь, как известно, средневековая Европа строилась из известняка, а его-то в Любеке и не было. И ввозить было дорого, а потому, когда после череды пожаров ещё в 12 веке, магистрат принимал решение о строительстве в городе только каменных построек, было принято решение строиться из обожжённого кирпича. Ну а те, кому нравятся белые стены, пусть покрывают свои дома штукатуркой.