Княгиня
Шрифт:
— Может, нам все-таки сделать перерыв, княгиня? А то мы уже седьмой час носимся по городу, — взмолился молодой человек.
— Я не устала, Джулио. К тому же мы еще далеко не все осмотрели.
Джулио знал город как свои пять замызганных пальцев. Сопровождая пояснения величественными жестами, будто замыслы всех этих зданий принадлежали не кому-нибудь, а лично ему, Джулио, юноша показывал Клариссе роскошные палаццо, великолепные церкви, чудесные памятники — но, казалось, они мало интересовали странную леди. Кларисса вполуха внимала цветистым рассуждениям гида-самоучки и тут же велела ехать дальше. Она никак не находила того, чего искала.
Вдруг княгиню осенила идея.
— Покажи мне самые крупные стройки!
— Стройки? — Джулио смотрел на нее так, будто ослышался. — Что вам до них? Там одна только грязь да пыль! Давайте лучше завернем к жене моего брата, Марии. У нее тут таверна поблизости, и она готовит самые вкусные в городе макароны.
— Ты что, не слышал, что я тебе сказала? Показывай мне стройки!
Пока экипаж разворачивался, у Клариссы вырвался невольный вздох. Всегда бы ей оставаться такой решительной, какой она была с этим провожатым! Княгиню одолевали сомнения. К чему ей все это? Перед отъездом в Рим она поклялась не встречаться ни с одним, ни с другим. Ее поездка преследовала совершенно иную цель — паломничество. Кларисса намеревалась помолиться за своего супруга, лорда Маккинни, обойти все места погребения мучеников веры — именно за этим она и приехала в древний город. Но подозрение, охватившее ее вчера при виде колоколен собора Святого Петра, лишило княгиню покоя. Если произошло то, чего она опасалась, имела ли она право просто отмолчаться? И пока экипаж возил ее от стройки к стройке, Кларисса напряженно вглядывалась в недостроенные здания, пытаясь распознать в них характерный стиль, присущий лишь Франческо Кастелли. Повсюду предпочитали строить в новой манере, с которой она познакомилась еще в свой первый приезд сюда, — здания изобиловали роскошными украшениями, будто на свете враз исчезли горе и нужда, но ни в одном из них она не узнавала неповторимой манеры Франческо, своеобразия, отличавшего его от десятков других архитекторов. Неужели он давным-давно покинул Рим? Или, что еще хуже, не получал ни от кого заказов?
И вдруг — это было уже к вечеру, когда стены и башни отбрасывали длинные тени, — сердце княгини тревожно забилось.
— Стойте! — крикнула она кучеру.
Хотя фасад церкви закрывали леса, Кларисса не могла не заметить ее особой формы. Здание церкви походило на человека, с распростертыми объятиями вышедшего к своей пастве. Никому не могло прийти в голову ничего подобного!
Выйдя из экипажа, Кларисса торопливо миновала площадь и обратилась к молодому плотнику:
— Как фамилия архитектора, который руководит строительством? Случайно, не… — княгиня не решалась произнести фамилию, — не Кастелли?
— Кастелли? — переспросил плотник. Стянув головной убор, он тыльной стороной руки отер пот со лба. — Нет, с такой фамилией здесь никто не работает.
Повернувшись, рабочий исчез в церкви. Кларисса разочарованно смотрела ему вслед. Неужели она и вправду ошиблась? Она вновь взглянула на фасад: эти изгибы, арки — они, несомненно, принадлежали Кастелли! Кое-где чувствовалась неуклюжесть форм, потом они снова обретали смелость и изобретательность, полностью повторяя поиск зодчего, их создавшего.
— Прошу прощения, госпожа, — обратился к ней незнакомый голос. — Вы ищете архитектора Кастелли?
Перед Клариссой стоял бородатый каменотес.
— Да! — с надеждой в голосе воскликнула княгиня. — Вы поможете мне отыскать его?
— Может, и помогу, — ответил бородач. —
Сунув ему пару монет, Кларисса поспешила к экипажу. И пяти минут не прошло, как они, перебравшись на другой берег Тибра, проезжали мимо крепости Сант-Анджело, которая даже в мягком вечернем солнце выглядела столь мрачно и даже угрожающе, что Клариссе стало не по себе.
Когда наконец показалась стройка, княгиня не могла поверить своим глазам. Этот палаццо был так безнадежно, даже угрожающе мрачен, что даже Сант-Анджело по сравнению с ним показался загородным замком для увеселений. Удивлению Клариссы поистине не было границ, когда она услышала от одного из каменщиков, что автор этого кошмарного проекта — не кто иной, как Кастелли.
— Почему бы вам не поговорить с ним самим? — недоуменно спросил рабочий. — Вон он стоит!
Когда Кларисса приближалась к стоявшему поодаль мужчине, у нее от волнения пересохло во рту. Человек стоял к ней спиной и давал указания нескольким рабочим.
— Синьор Кастелли?
Мужчина медленно повернулся. Кларисса онемела от удивления. Перед ней стоял совершенно незнакомый ей мужчина с удивленно поднятыми вверх бровями, сложенными в дудочку губами и глуповатой физиономией.
— Чем могу служить?
Не удостоив его ответом, княгиня резко повернулась и стала уходить. Она чувствовала и облегчение, и сожаление оттого, что одной надеждой стало меньше. Где его искать? Оставалась единственная возможность.
— К Виколо-дель-Аньелло! — скомандовала она Джулио, снова усевшись в экипаж.
Она еще издали узнала этот покосившийся дом. В памяти всплыла последняя встреча с Кастелли, его каменное лицо и бесконечная печаль в глазах. Внезапно мужество покинуло Клариссу. К чему вообще все эти поиски? Зачем они ей? Может, она — единственный в городе человек, кому доподлинно известна история с колокольнями? Нет-нет, одернула себя Кларисса, она должна, обязана выяснить все до конца. Ради правды!
Выйдя из экипажа, она решительно постучала в дверь.
Никто не отзывался. Она постучала еще раз. И снова никакой реакции.
— Вы кого-нибудь ищете, синьора? — осведомилась молодая женщина, высунувшись из окна соседнего дома.
— Да, — ответила Кларисса. — Скажите, не здесь проживает синьор Кастелли?
Женщина отрицательно покачала головой.
— Вы точно это знаете? Я помню, что он жил здесь когда-то.
— К сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорит А я уж, почитай, шестой год здесь живу, — ответила женщина.
— Может, все-таки отправимся к жене моего брата? — с надеждой в голосе спросил Джулио, когда Кларисса снова усаживалась в экипаж.
Княгиня обессиленно опустилась на мягкие подушки. Над Римом сгущались сумерки. Фасады старых как мир домов недружелюбно взирали на нее, будто желая преградить доступ в этот город, не допустить к тайнам, хранимым за толстыми каменными стенами. Кларисса закрыла глаза. А что, если взять да спросить донну Олимпию напрямик, куда подевался Кастелли? Возможно, она что-то слышала о нем? Нет-нет, ни в коем случае — кузина просто не поймет ее, чего доброго, еще начнет чинить препятствия, не выпустит из дома. К слову сказать, произошедшие с Олимпией перемены были разительны. После смерти мужа она не выпускала из рук четок и вела хозяйство своего деверя монсеньора Памфили со строгостью настоящей аббатисы.