Кнопка и Антон

Кестнер Эрих Эмиль

Жизнь – штука серьезная и трудная. И если люди, у которых все хорошо, не хотят по доброй воле помочь тем, кому худо, это может плохо кончиться.

Глава восьмая

ГОСПОДИНУ БРЕМЗЕРУ ОТКРЫВАЮТ ГЛАЗА

По пятницам Кнопка возвращалась из школы на час раньше обычного. Директор Погге это знал и посылал

за ней машину. В этот час машина была ему не нужна, а Кнопка так любила кататься!

Когда она вышла из школы, шофер приложил руку к козырьку и открыл дверцу машины. Девочка подбежала к нему и протянула руку.

– Здрасьте, господин Холлак, – сказала она.

Ее школьные подружки уже предвкушали удовольствие. Дело в том, что если за Кнопкой Погге приезжала машина, то она увозила столько девочек, сколько туда могло набиться. Но сегодня, уже стоя на подножке, Кнопка повернулась, окинула всех печальным взглядом и проговорила:

– Девочки, не обижайтесь, но сегодня я поеду одна.

Девочки стояли вокруг, как побитые собачонки.

– У меня очень важное дело, – объяснила Кнопка. – А вы мне будете только мешать.

С этими словами она одна уселась в большущий автомобиль, сказала шоферу адрес и машина тронулась. А два десятка девчонок печально смотрели ей вслед.

Через несколько минут машина остановилась перед высоким зданием, и это опять была школа!

– Милый господин Холлак, – сказала Кнопка, – если можно, подождите меня, я на минутку.

Господин Холлак кивнул и Кнопка опрометью ринулась к школьному крыльцу. Перемена еще не кончилась. Кнопка поднялась на второй этаж и спросила какого-то мальчика, где тут учительская. Он проводил ее. Она постучалась. Так как никто ей не открыл, она постучалась еще раз, уже довольно громко.

Дверь, наконец, отворилась. Перед ней стоял высокий молодой человек. Он жевал бутерброд.

– Вкусно? – осведомилась Кнопка.

Молодой человек засмеялся.

– А еще что тебя интересует?

– Я хотела бы поговорить с господином Бремзером, – ответила она. – Моя фамилия Погге.

Прожевав кусок, молодой человек сказал:

– Ну что же, заходи.

Они вместе вошли в просторную комнату со множеством стульев. На каждом стуле сидело по учителю и при виде этой пугающе прекрасной картины у Кнопки захватило дух. Молодой человек подвел Кнопку к окну. На подоконнике сидел старый толстый учитель с огромной лысиной.

– Бремзер, – сказал Кнопкин знакомец, – позволь тебе представить фройляйн Погге. Она хочет поговорить с тобой.

И он оставил их наедине.

– Ты хочешь поговорить со мной? – спросил учитель Бремзер.

– Да, – ответила Кнопка. – Вы ведь знаете Антона Гаста?

– Он учится в моем классе, – сказал господин Бремзер, глядя в окно.

– Вот именно, – удовлетворенно сказала Кнопка. – Я вижу, мы донимаем друг друга.

Мало-помалу в господине Бремзере просыпалось любопытство.

– Так что же такое с Антоном?

– Он заснул на уроке арифметики, –

начала Кнопка. – И домашние задания он, по вашему мнению, делает все хуже и хуже.

– Совершенно верно.

Между тем к ним стали подходить и другие учителя, им тоже хотелось знать, что тут происходит.

– Прошу прощения, господа, – заявила Кнопка, – но не могли бы вы вернуться на свои места? Мне необходимо поговорить с господином Бремзером с глазу на глаз.

Учителя рассмеялись и вернулись на свои стулья. Но разговоров не заводили, а сидели, навострив уши.

– Я подруга Антона, – заговорила опять Кнопка. – Он сказал мне, что если так и дальше пойдет, вы собираетесь написать письмо его маме.

– Совершенно верно. Сегодня он на уроке географии вытащил из кармана тетрадку и что-то в ней считал. Я намерен сегодня же отправить письмо его матери.

Кнопке ужасно хотелось выяснить, нельзя ли смотреться в лысину учителя Бремзера как в зеркало? Но у нее не было на это времени.

– А теперь послушайте меня, – проговорила она. – Мать Антона очень больна. Она лежала в больнице. Понимаете, у нее внутри что-то выросло, и в больнице ей это вырезали, а теперь она уже две недели лежит дома и не может работать.

– Я этого не знал, – признался господин Бремзер.

– Она лежит в постели и даже готовить не может. Но кто-то ведь должен готовить! И знаете, кто у них готовит? Антон! Представьте себе, он может и картофельную солянку приготовить, и яичницу-болтушку и еще многое другое, просто блеск!

– Я и об этом ничего не знал, – оправдывался господин Бремзер.

– Она уже сколько времени больна, но кто-то же должен зарабатывать деньги! И вы знаете кто зарабатывает? Антон! Конечно, этого вы тоже не знали. – Кнопка уже начинала сердиться. – А что вы вообще-то знаете?

Учителя расхохотались. Господин Бремзер залился краской, и лысина его тоже покраснела.

– И чем же он зарабатывает? – спросил учитель.

– Этого я вам не скажу! – отрезала Кнопка. – Могу вам только сообщить, что бедняга день и ночь бьется как рыба об лед. Он любит свою маму и вкалывает как проклятый, он и готовит и деньги зарабатывает, платит за еду, за квартиру, а если ему надо подстричься, платит парикмахеру в рассрочку. Меня удивляет только, что он не все ваши уроки проспал.

Господин Бремзер молчал. Остальные учителя сидели, затаив дыхание. Кнопка вошла в раж.

– А вы тут сидите и пишете письмо его матери, мол, ее сын лентяй! Ну знаете, это уж слишком! Бедная женщина наверняка снова расхворается с горя, если вы пошлете ей письмо. Может, у нее из-за вас опять что-нибудь вырастет и она снова попадет в больницу! Но тогда уж и Антон заболеет, это я вам обещаю! Долго он так не выдержит!

– Да не ругайся ты так! – взмолился господин Бремзер. – Но почему, скажи на милость, он сам ни словом об этом не обмолвился?

– Вот тут вы правы, – признала Кнопка, – Я тоже его об этом спросила, и знаете, что он мне ответил?