Книжная девочка
Шрифт:
Сидя в машине, она улыбалась. Невозможно измениться в одночасье. Ее не посетило откровение или просветление. Неведомые горизонты не открылись, и после краткого мига душевного подъема она так же будет жалеть деньги и беситься из-за ненужных покупок. Но, по крайней мере, будет знать, что не права. А еще будет знать, что муж примет ее такой, какая есть.
Вдруг вспомнилось, как они смотрели по телевизору фильм, и в рекламном блоке присутствовало средство от целлюлита. Мила, конечно, не верила в эти штучки, но вдруг подумала, а не купить ли? И сказала об этом вслух. «Зачем тебе, солнышко? – удивился Миша. – У тебя же нет
Потом она вспомнила, как он заботился о ней в тот единственный день, когда она позволила себе заболеть. Прошлой зимой температура за окном резко упала, а у Милы, наоборот, резко поднялась. Как всегда в таких случаях, она отдежурила в клинике, но, вернувшись домой, легла на диван, чувствуя себя позорным дезертиром. И Миша выхватил эстафету из ее слабеющих рук, погладил белье, приготовил ужин.
У больного человека иногда возникает острое желание съесть или выпить что-то особенное. Вот и Миле вдруг дико захотелось воды «Перье». Она сообщила об этом мужу не как о желании, а как о научном наблюдении, мол, придет же в больную голову блажь. А он сразу рванул в магазин. Как в рассказе О’Генри, обегал полгорода, нашел и принес.
Почему хорошее вспоминаешь, когда хорошо, а плохое – когда плохо? Почему не наоборот? Почему такие моменты не приходят в голову во время ссоры?
Для ее мужа самое главное – семья. Именно семья en masse [19] . Ее бесило его потакание Внукам, его раздражала ее прижимистость. Почему они не поговорили об этом откровенно? Ха-ха! Есть вещи, до которых нужно дойти самому.
А деньги… Они слишком долго были ее единственным другом, единственной опорой. Ни на что другое одинокая Мила рассчитывать в случае чего не могла. Но все изменилось, у нее уже два года большая семья, а она все живет, словно волк-одиночка.
19
В целом (англ.).
– Я тебя, наверное, ужасно раздражаю иногда? – Она стиснула его коленку.
Он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги:
– Нет, солнышко.
– А ты меня иногда просто бесишь! – призналась Мила.
Пользуясь остановкой на светофоре, муж повернулся к ней и засмеялся:
– Это хорошо, солнышко. Главное, я тебе не безразличен.
Мила прыснула, совсем как в детстве. А в Мишиной улыбке вдруг проявился тот самый хулиганистый ребенок, о котором рассказывала Наталья Павловна. Оказывается, он никуда не делся.
Отделка дальних комнат была закончена. Жене оставалось только удивляться, как это мастера, не советуясь и почти не разговаривая с ней, сделали все именно так, как она хотела. Но пока она не спешила переселяться из своей любимой комнаты с эркером. Наступила тяжелая часть ремонта: замена труб и электричества. Женя мужественно терпела и шум, и пыль. Она проводила время в институте, в библиотеке, навещала Наталью Павловну, но ночевать возвращалась домой.
Всего одни сутки, когда проходила заливка пола и замена сантехники, Женя провела у Натальи
Новшества привели ее в такой восторг, что она чуть не расцеловала угрюмого прораба. Идеально ровный пол, сверкающая сантехника – о чем еще можно мечтать? Скорее бы приехал Костя и увидел все это великолепие!
– Что делать с кладовкой на кухне? – спросил прораб. – Там много личных бумаг…
– Они остались от прежних хозяев, выбросить рука не поднимается, – призналась Женя. – Пусть пока все остается как есть.
– Если хотите, можем зашить кладовку. Так иногда делают.
Жить с замурованными в стене документами! – ужаснулась Женя. Как в рассказе Эдгара По «Черный кот».
– А можно отремонтировать и консервы в ней хранить. Это ниша в наружной стене, в ней прохладно.
– Хорошо, – согласилась Женя и перенесла все бумаги обратно в комнату с эркером.
Вечером заехал Михаил Васильевич, привез несколько банок домашних консервов, которые Мила заготовила летом в невероятном количестве. К малиновому варенью Женя осталась равнодушной, а банка с огурцами и патиссонами вдруг обрела в ее глазах неожиданную привлекательность.
Представив, как она достает и надкусывает хрустящий огурчик, Женя сглотнула слюну. Симптом просто хрестоматийный… А если вспомнить, что сегодня утром ее подташнивало, то не отправиться ли в аптеку за тестом?
Михаил Васильевич пошел смотреть отремонтированные комнаты, а Женя погрузилась в вычисления. Может быть, огурцов она хочет просто потому, что голодна, а тошнило ее из-за строительной пыли?
Когда Михаил Васильевич вернулся, они еще поговорили о чем-то, но Женины мысли витали вдалеке от предмета разговора. Она осознала это, только когда услышала, что Спасский уезжает в кардиологический санаторий. Отличная новость!
Оставшись одна, Женя беспокойно заходила по квартире, приложив ладонь к своему плоскому животу. Потом спохватилась и, накинув шубку, побежала в ближайшую аптеку.
А еще через полчаса две полоски сообщили, что ее подозрения верны.
Переполненная новыми, невероятными и непонятными пока, но очень счастливыми ощущениями, она схватилась за телефон. Костя не ответил на вызов, но через несколько минут от него пришла эсэмэска: «Занят, целую, люблю».
Женя почувствовала обиду. Она походила по квартире, еще раз осмотрела обновленную ванную… И вдруг подумала, что все к лучшему. Ведь сказав о своей беременности по телефону, она не смогла бы увидеть счастливого выражения Костиного лица… а он не смог бы заключить ее в по-новому бережные объятия.
Да, это правильно, что она не дозвонилась. Спешить некуда. Она дождется Костиного возвращения, и лишь тогда…
Она погрузилась в счастливые раздумья. Что лучше: весело ошарашить Костю сразу при встрече в аэропорту? Или еле слышно прошептать заветные слова, когда они вдвоем войдут в незнакомую Косте квартиру, превращенную Женей в их семейное гнездышко? Каждый из вариантов имел свои плюсы…
Женя склонялась ко второму.
…С вещами, перетащенными обратно из кладовки в комнату с эркером, нужно было что-то делать. Она обошла квартиру в поисках нового пристанища для архива, но в отремонтированной части квартиры его не нашла.