Книги отражений
Шрифт:
Я напомню в том же жанре «Закатные цветы», «Придорожные травы», «Безглагольность», «Черемухой душистой», да и сколько их есть еще пьес, которые всего, кажется, свободнее выходили из сердца поэта.
Психология женщины очень часто останавливает на себе внимание нашего лирика, и мне кажется, что он лучше воспроизводит душевный мир женщины, чем мужчины. Все эти носители кинжалов sin miedo, [243] влюбленные испанцы и крестоносцы и дьяволы кажутся нам преломленными в призме женских глаз, а женские пьесы, может быть, лучшие из бальмонтовских, особенно его две «колдуньи».
243
Будь без страха (исп.).
А вот конец «Колдуньи влюбленной». [245]
О, да, я колдунья влюбленная,Смеюсь, по обрыву скользя.Я ночью безумна, я днем полусонная,Другой я не буду — не буду — нельзя.244
Как медленно, как тягостно, как скучно… — «Колдунья» (Бкс).
245
А вот конец «Колдуньи влюбленной» — Бкс.
Его пьеса «Слияние» опять-таки женская по своей психологии. А вот и самопризнание поэта.
Ты мне говоришь, что как женщина я,Что я рассуждать не умею,Что я ускользаю, что я — как змея,Ну что же, я спорить не смею.Люблю по-мужски я всем телом мужским,Но женское — сердцу желанно,И вот отчего, рассуждая с другим,Я так выражаюсь туманно.Я женщин, как высшую тайну, люблю,А женщины любят скрываться,И вот почему я не мог, не терплюВ заветных глубинах признаться. Но весь я прекрасен, дышу и дрожу,Мне жаль, что тебя я печалю.Приблизься: тебе я всю правду скажу,А может быть, только ужалю. [246]Пресловутый эротизм поэзии Бальмонта — я, признаться, его никак не
Во всяком случае, лирик Бальмонт не страстен, так как он не знает мук ревности и решительно чужд исключительности стремления. Я думаю, что он органически не мог бы создать пушкинского «Заклинания». Для этого он слишком эстетичен.
246
Ты мне говоришь, что как женщина я… — Гз.
Но неужто же эти невинные ракеты еще кого-нибудь мистифируют? Да, именно хочу быть дерзким и смелым, потому что не могу быть ни тем, ни другим.
Любовь Бальмонта гораздо эстетичнее, тоньше, главное, таинственнее всех этих
Уйдите боги, уйдите люди. [248]Любовь Бальмонта — это его «Белладонна».
Счастье души утомленнойТолько в одном:Быть как цветок полусонныйВ блеске и шуме дневном,Внутренним светом светиться,Все позабыть и забыться,Тихо, но жадно упитьсяТающим сном.247
Хочу быть дерзким… — «Хочу» (Бкс).
248
Уйдите боги, уйдите люди… — то же стихотворение.
249
Счастье души утомленной… — «Белладонна» (Гз).
Но я боюсь, что буду или неправильно понят, или, действительно, из области анализа лирического я незаметно соскользну в сферу рассуждений о темпераментах. Не все ли нам, в сущности, равно, активно ли страстный у поэта темперамент или пассивно и мечтательно страстный. Нам важна только форма его лирического обнаружения. Все, конечно, помнят классическую по бесстрастию пьесу Пушкина 1832 г. о двух женщинах и тютчевский «Темный огнь желанья», [250] который, вспыхнув так неожиданно, ошеломляет нас своей неприкрытостью.
250
…помнят… пьесу Пушкина… о двух женщинах и тютчевский «Темный огнь желанья»… — См. стихотворение Пушкина «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем» и стихотворение Тютчева «Люблю глаза твои, мой друг…». Последняя строка у Тютчева читается: «Угрюмый, тусклый огнь желанья».
Совершенно иначе касается желаний Бальмонт. Они для него не реальные желания, а только оптативная форма красоты.
У ног твоих я понял в первый раз,Что красота объятий и лобзанийНе в ласках губ, не в поцелуе глаз,А в страсти незабвенных трепетаний,Когда глаза — в далекие глазаГлядят, как смотрит коршун опьяненный,Когда в душе нависшая грозаИзлилась в буре странно-измененной,