Книги Бахмана

Кинг Стивен

Когда он объезжал остро вклинившуюся в сушу бухточку Лэйк-Лэйна, слева открылся вид на Школьный луг, только… он не открылся. Школьный луг исчез. Школьный луг был черным от воробьев.

Это давило на мозги.

Сколько их? Сколько миллионов? Или, быть может, миллиардов?

Еще одна ветка треснула и обломилась в лесу, издав звук, похожий на отдаленный раскат грома. Он проехал участок Уильямсов, но А-образный коттедж был лишь бесформенным горбом под массой воробьев. Ему и в голову не пришло, что перед домом припаркована

машина Алана Пэнгборна: он видел лишь бесформенный холмик из перьев.

Он проехал участки Сэддлеров, Мэссенбургов, Пейнов. Остальных он не знал или не мог сейчас вспомнить. А потом, ярдов за четыреста от его собственного дома, полоса птиц кончилась. Вот оно — место, где весь мир занят воробьями, а на шесть дюймов дальше — ни одного. Снова почудилось, будто кто-то провел по линейке ровную линию поперек дороги. Птицы теснились и расступались в стороны, освобождая колеи, выводящие на свободное пространство, забрызганное озерной тиной.

Тэд выехал на открытое место, резко затормозил, распахнул дверцу и ступил на землю. Он издал слабый стон и вытер рукой пот со лба. Впереди, по обеим сторонам дороги ему были видны деревья и сверкающие ярко-голубые всплески озера — слева.

Он оглянулся назад и увидел молчаливый черный мир, застывший в ожидании.

Психопомы, подумал он. Да поможет мне Бог, если что-то пойдет не так… если Он как-то властвует над этими птицами. Да поможет Он всем нам.

Он сел обратно в машину, захлопнул дверцу и закрыл глаза.

А теперь возьми себя в руки, Тэд, сказал он себе. Ты не затем проходил через это, чтобы сейчас все испортить. Держи себя в руках. Забудь про воробьев.

Я не могу забыть про них! — взвыла другая половина его мозга, которая была уже на грани безумия от охвативших ее ужаса и отчаяния. — Я не могу… Не могу!

Но он мог. И он забудет.

Воробьи застыли в ожидании. Он тоже подождет. Он подождет, пока не настанет нужное время. Он доверит себе самому определить это время, когда приедет домой. Если он не сможет сделать это ради себя, он сделает это ради Лиз и близнецов.

Представь, что это рассказ. Просто рассказ, который ты сочиняешь. И никаких птиц в этом рассказе нет.

— Ладно, — пробормотал он. — Ладно, я постараюсь.

Он медленно поехал вперед. И тронувшись с места, он начал напевать про себя «Джона Уэсли Хардинга».

2

Тэд выключил мотор «фольксвагена» — тот заглох, выдав один торжествующий выхлоп, — медленно выбрался из маленького автомобильчика и потянулся. Джордж Старк вышел из дверей, держа на руках на этот раз Уэнди, и ступил на крыльцо, не спуская глаз с Тэда.

Старк тоже потянулся.

Лиз, стоящая рядом с Аланом, почувствовала, как крик рванулся у нее, не из горла, а откуда-то за лобной костью. Больше всего на свете она хотела отвести глаза от этих двух мужчин, но у нее не хватало сил.

Смотреть на них было все равно, что следить за человеком, потягивающимся

перед зеркалом.

Они были ни капельки не похожи друг на друга, даже если убрать из картины прогрессирующий распад плоти у Старка. Тэд был стройным и смуглым, Старк — широкоплечим и светлым, несмотря на свой загар (вернее, ту малость, которая от нее осталась). И все равно они были зеркальным отражением друг друга. Сходство было жутким, главным образом потому, что охваченный ужасом, протестующий взор никак не мог зацепиться хоть за малейшую схожесть. Она была sub rosa[92] — схоронена глубоко между строк, но при этом так реальна, что буквально вопила о себе: скрещенные ноги при потягивании, сильно вытянутые вдоль бедер пальцы, маленькие жесткие складки возле глаз.

Они расслабились точно в одну и ту же секунду.

— Привет, Тэд, — сказал Старк почти смущенно.

— Привет, Джордж, — ровным голосом произнес Тэд. — Семья?

— В порядке. Ты собираешься сделать это? Ты готов?

— Да.

За их спинами, где-то в направлении 5-го шоссе, хрустнула ветка. Глаза Старка метнулись в ту сторону.

— Что это было?

— Ветка, — ответил Тэд. — Года четыре назад здесь прошел сильный ураган. Мертвые деревья падают до сих пор. Ты это знаешь, Джордж.

Старк кивнул и спросил:

— Ну, как ты, старина?

— Со мной все нормально.

— Выглядишь так себе, — глаза Старка скользили по лицу Тэда; он чувствовал, как они стараются проникнуть внутрь, в его мысли.

— Да и ты не очень свеж на вид.

В ответ Старк рассмеялся, но весельем в этом смехе и не пахло.

— Да уж, не очень.

— Ты оставишь их в покое? — спросил Тэд. — Если я сделаю то, что ты хочешь, ты в самом деле отпустишь их?

— Да.

— Дай мне слово.

— Хорошо, — сказал Старк. — Бери. Слово Южанина. Это не то, что легко дается, — его фальшивый, почти гротескный акцент полностью исчез. Он разговаривал с простым и вселяющим ужас достоинством. Двое мужчин посмотрели друг другу прямо в глаза, освещенные лучами послеполуденного солнца — столь яркими и золотыми, что они казались какими-то неестественными.

— Ладно, — произнес Тэд после затянувшейся паузы, а сам подумал: «Он не знает, и вправду не знает. Воробьи… Они все еще скрыты от него. Эта тайна — моя.» — Ладно, — повторил он. — Так и порешим.

3

Пока двое мужчин стояли у двери, Лиз пришло в голову, что сейчас, быть может, ей представилась единственная возможность сказать Алану про нож под диваном, и… она упустила ее.

Случайно ли?

Она уже было повернулась к нему, как Тэд позвал:

— Лиз?

Тон был резкий. В нем прозвучала командная нотка, к которой он прибегал очень редко, и ей почудилось, будто он знает, что она намерена сделать и не хочет, чтобы она это делала. Конечно, этого быть не могло. Или?.. Она не знала. Она вообще больше ничего не знала.