Книги Бахмана
Шрифт:
– Нет.
– Заезжайте во вторник, – вздохнул Мальоре. – Возможно, я вас приму. А может – передумаю.
И он повесил трубку.
Сидя в гостиной на диване, он думал об Оливии и о жизни – эти мысли странным образом переплетались в голове. Размышлял о том, как выполнить пожелание УЕЗЖАЙТЕ. Подумал о Чарли и вдруг поймал себя на том, что не может вспомнить его лицо – разве что отдельные фотографии. Почему же тогда все это с ним происходит?
Внезапно решившись, он раскрыл телефонный справочник и нашел раздел «Путешествия». Позвонил. Услышав приветливый женский голос, который
12 января 1974 года
Кегельбан «Ревел-Лейнз» располагался в длинном, залитом светом и музыкой здании, из которого наружу неслись трели музыкальных автоматов, смех и выкрики, звяканье жетонов, щелканье сбиваемых кеглей, клацанье бильярдных шаров и прочие звуки веселья.
Он прошел к стойке, получил пару красно-белых тапочек (прежде чем с ними расстаться, служитель торжественно обрызгал их дезинфицирующим аэрозолем из баллончика), натянул их и направился к дорожке номер 16. Двое игроков уже катали там шары. Одного он узнал сразу – это был тот самый механик, который менял глушитель в гараже, когда он приехал к Мальоре в первый раз. Знакомым оказался и второй, сидевший за столиком и подсчитывавший очки. Этот парень приезжал к нему домой в телевизионном фургоне. Сейчас он потягивал пиво из вощеного бумажного стакана. При его приближении оба подняли головы.
– Меня зовут Барт, – представился он.
– А меня Рэй, – сказал сидевший за столиком. – А это, – он кивнул в сторону механика, который как раз бросал шар, – Алан.
Брошенный умелой рукой шар прогромыхал по центру дорожки, и сбитые кегли брызнули во все стороны. Алан раздосадованно крякнул: одна кегля слева и две справа остались стоять. Он запустил второй шар, который, опрокинув две кегли, свалился в желоб.
– Ч-черт, – процедил он. Потом повернулся: – Здравствуйте, Барт.
– Здравствуйте.
Они пожали друг другу руки.
– Рад познакомиться, – сказал Алан. Затем обратился к Рэю: – Давай начнем новую партию и Барта заодно подключим. Тем более что я все равно в пух и прах продулся.
– Ладно.
– Давайте, Барт, присоединяйтесь к нам, – пригласил Алан. – Начинайте сами.
В кегли ему не доводилось играть уже лет пять. Выбрав подходящий по руке двенадцатифунтовый шар, он с ходу зашвырнул его в левый желоб. Провожая шар взглядом, он ощущал себя полным ослом. Второй шар он бросал уже аккуратнее, но тот подпрыгнул и сбил всего три кегли. Рэй с первого же броска метко вышиб все кегли, а Алан первым шаром сбил девять, а вторым – все остальные.
После пятого раунда у Рэя было 89 очков, у Алана 76, а у Барта всего 40. Однако игра захватила его; потная спина, давно забытые мышечные ощущения – все это доставляло удовольствие.
Он настолько увлекся игрой, что в первое мгновение даже не понял смысла фразы, вскользь оброненной Рэем:
– Это называется мальглинит.
Он повернул голову, хмурясь незнакомому слову, и вдруг – понял.
– Хорошо, – сказал он.
– Он изготовлен в виде четырехдюймовых шашек. Всего
– Ого, – произнес он; сердце у него внезапно оборвалось. Между тем Алан, выбив все кегли, высоко подпрыгнул на радостях.
Настал его черед бросать, и он выбил семь кеглей. Рэй опять вышиб все. Алан сменил шар и направился к дорожке.
– Шнура там четыреста футов. Заряд электрический, взрывается при замыкании. От паяльной лампы лишь оплавится. Он… Ух, здорово ты их, Алан!
Алану тоже удалось сбить все кегли с первого раза.
Он встал, зашвырнул оба шара в желоб и вернулся на место. Рэй продолжил:
– Вам также понадобится автомобильный аккумулятор. Есть у вас?
– Да, – кивнул он. И посмотрел на счет. У него было 47 очков. На семь больше, чем лет.
– Если нарежете шнур на равные части и подсоедините вместе к батарее, то можно взорвать все одновременно. Вы меня понимаете?
– Да.
У Алана снова получился удачный бросок. Он подошел, улыбаясь до ушей.
– Во как надо! Теперь я от тебя всего на восемь очков отстаю.
Он двумя бросками сбил шесть кеглей и сел на место. Рэй спросил:
– Вам все понятно? Вопросы есть?
– Нет. Мы уже можем уйти?
– Разумеется. Хотя на вашем месте я бы еще немного попрактиковался. У вас в последнюю минуту дергается запястье, поэтому шар летит мимо.
– Дьявольщина! – выругался Алан, промахнувшись второй раз подряд.
– Нечего было хвастать! – расхохотался Рэй. – Тебе еще до меня тянуться и тянуться.
* * *
Судя по ослепительной неоновой вывеске, украшавшей вход в бар «Таунлайн», владельцев бара энергетический кризис не затронул. Неоновые буквы гасли и загорались с бессмысленной, вечной уверенностью. Ниже на белом щите крупными буквами было выведено:
ТОЛЬКО СЕГОДНЯ
РОК-ГРУППА «ОЙСТЕРЗ»
ПРОЕЗДОМ ИЗ БОСТОНА
Справа от бара на расчищенной от снега стоянке выстроились автомобили; посетителей в этот субботний вечер было хоть отбавляй. Въехав на стоянку, он заметил, что она изгибается в виде буквы «Г» и заворачивает за угол здания. Свободные места там еще оставались. Он поставил машину, выключил мотор и вышел.
Подморозило, хотя холод ощущался не сразу, а лишь секунд через пятнадцать, когда немели уши. Ясное небо усыпали мириады звезд. Из бара гремела музыка. «Ойстерз» исполняли песню, которую он узнал сразу, – «После полуночи». Он даже вспомнил, что песню эту написал Дж. Дж. Кейл, и тут же сам удивился, что запомнил настолько бесполезную информацию. Поразительно все-таки, с какой легкостью мозги забиваются всякой чепухой. Он помнил фамилию автора песни «После полуночи», но не мог представить себе своего мертвого сына. Чертовски несправедливо.