Книги Бахмана

Кинг Стивен

– Наверное. Я ведь еще недавно работал на прачечном комбинате, что в двух милях отсюда. «Блю Риббон» называется. Чертова дорога и его поглотила.

– Поэтому вы и потеряли работу? – уточнила она. – Вашу прачечную закрыли?

– Не совсем так. Я должен был заключить контракт на покупку завода, чтобы открыть новый комбинат в местечке, которое называется Уотерфорд, но не сделал этого.

– Почему?

– Не мог я этого вынести, – просто ответил он. – Выпить хотите?

– Вам вовсе не обязательно меня подпаивать, – сказала она. – Я и так согласна.

– Господи! –

Он всплеснул руками и закатил глаза. – У вас все мысли об одном.

Воцарилось неловкое молчание. Наконец она сказала:

– Я пью только коктейли. Водка с апельсиновым соком у вас есть?

– Да.

– А вот «травка» вряд ли найдется. Да?

– Да. Этим я не балуюсь.

Он отправился на кухню и смешал гостье коктейль. Себе, как обычно, приготовил «Комфорт» с севен-апом и отнес напитки в гостиную.

Девушка забавлялась с пультом дистанционного управления, поочередно включая все тридцать семь каналов. «По правде говоря», заставка, «Что у меня на уме», «Мечтаю о Дженни», «Остров Гиллигена», заставка, «Я люблю Люси», заставка, заставка, Джулия Чайлд, колдующая над авокадо, заставка, «Лучшие цены» и снова Гарри Мур, требовавший, чтобы жюри определило, кто из троих участников написал книгу о том, как, заблудившись в дремучих лесах Саскачевана, выжил там целый месяц.

Он подал девушке ее коктейль.

«Скажите, номер два, вы жуков ели?» – поинтересовалась Китти Карлайл.

– Слушайте, а куда «Звездный путь» подевался? – нахмурилась девушка, отпивая из стакана.

– Его в четыре часа крутят, – пояснил он. – По восьмому каналу.

– Вы его смотрите?

– Иногда. Моя жена предпочитает Мерва Гриффина.

«…Никаких жуков я не видел, – ответил тем временем конкурсант под номером два. – В противном случае я с удовольствием полакомился бы ими».

Грохнул смех.

– А почему вы разъехались? – спросила девушка. – Впрочем, можете не отвечать, если не хотите.

– По той же причине, что я лишился работы, – ответил он, усаживаясь.

– Из-за этого контракта? Из-за того, что вы новый завод не купили?

– Нет. Из-за того, что я не купил новый дом.

– Не купили… Во черт! – Она уставилась на него не мигая. Благоговение и восхищение перемешались в ее глазах с непритворным страхом. – Так что же вы собираетесь делать теперь?

– Сам не знаю.

– Вы сейчас не работаете?

– Нет.

– А чем же вы днем занимаетесь?

– Гоняю по автостраде.

– А вечером смотрите телевизор?

– Да. И пью. Иногда воздушную кукурузу готовлю. Сегодня тоже ее сделаю. Попозже.

– Я не люблю воздушную кукурузу.

– Значит, сам съем.

Она нажала красную кнопку на пульте дистанционного управления, и экран «Зенита» скукожился до размера крохотной яркой точки и погас.

– Если я правильно поняла, – произнесла девушка, – то вы собственными руками избавились от жены и работы…

– Только не обязательно в этом порядке.

– Это не важно. Вы принесли их в жертву своей ненависти к дороге. Так?

Он хмуро воззрился на потухший экран телевизора. Он редко смотрел

телевизор и тем не менее испытывал какую-то неловкость от того, что тот выключен.

– Сам толком не пойму, – уклончиво ответил он. – Порой сложно понять собственные поступки.

– Может, вы так свой протест выражаете?

– Не знаю. Обычно ведь протестуешь в том случае, если знаешь, что есть нечто лучшее. Люди, протестующие против войны, знают, что мир лучше. Люди, которые выступают против законов, запрещающих наркотики, полагают, что законы должны быть либеральнее… Словом, я и сам толком не знаю. А почему бы вам не включить телевизор?

– Сейчас включу. – И он вновь обратил внимание, что глаза у девушки зеленые, а взгляд загадочный и пристальный, как у кошки. – Вы, наверное, здорово ненавидите эту автостраду, да? И наше технократическое общество. Бесчеловечное отношение к простым…

– Нет, – покачал головой он. Ему было трудно говорить правду; он даже сам не понимал, зачем мучается, когда можно было, соврав, одним махом покончить с этим разговором. Она была такой же, как и остальная молодежь, как Винни, как люди, думающие, что истину можно постигнуть, обучаясь: громкие слова и лозунги были для нее важнее, чем правдивый ответ. – Поверьте, уж я в своей жизни нагляделся на всякие стройки. И мне всегда было глубоко наплевать на них, кроме разве что тех случаев, когда приходилось далеко обходить из-за разрытого тротуара.

– Но теперь, когда это задело вас… ваш дом и вашу работу, вы взбунтовались.

– Пожалуй, да. – Он, правда, еще не был в этом уверен. А взбунтовался ли он на самом деле? Возможно, он уступил какому-то разрушительному порыву, подрывному механизму самоуничтожения, который был заложен в нем наподобие той опухоли, которая погубила Чарли. Ему вдруг захотелось, чтобы Фредди был рядом. Уж Фредди сумел бы сказать этой девушке именно то, что ей хотелось услышать. Однако Фредди не спешил к нему на выручку.

– Либо вы ненормальная личность, либо совершенно замечательная, – медленно промолвила девушка.

– Замечательные люди только в романах встречаются, – сказал он. – Включите телевизор.

Она взяла пульт. Он не стал возражать, когда она снова включила шоу.

– Что пьете?

Было без четверти девять. Он был уже под хмельком, но не настолько пьян, как обычно, когда оставался один. Он приготовил в кухне воздушную кукурузу. Ему нравилось наблюдать, как с треском лопаются зернышки под куполом из закаленного стекла; словно снежинки, вздымающиеся в воздух вместо того, чтобы падать с неба.

– «Южный комфорт» и севен-ап.

– Что? – переспросила она, не веря своим ушам.

Он смущенно закашлялся.

– Можно попробовать? – Девушка с лукавой улыбкой протянула ему свой пустой стакан. Впервые за все время их знакомства она не выглядела отчужденной. – Кстати, коктейль вы мне хреновый смешали.

– Знаю, – сокрушенно признался он. – «Южный комфорт» и севен-ап я пью, когда совсем один остаюсь. При знакомых наливаю себе виски. Хотя на дух его не выношу.