Книги Бахмана
Шрифт:
— Что? — спросил Свин, удивившись тому, что снова заговорил. Сандра Кросс пристально смотрела на меня. Она скрестила ноги в лодыжках, колени сдвинула, как и положено хорошеньким девушкам, которые не хотят, чтобы парни заглядывали им под юбку.
— Я бы написала об этой истории в детективный журнал. «Шестьдесят минут ужаса с плейсервиллским маньяком». Натравила бы на это дело одного из наших сочинителей. Джо Маккеннеди или Фила Френкса… а может, ты сам и напишешь, Чарли? Как ты дошел до жизни такой. — И она вновь загоготала. К ней нерешительно присоединился Свин. Я думаю, меня заворожило
Подъехали еще две патрульные машины. Пожарники отбывали: сирена тревоги уже несколько минут как смолкла. Мистер Грейс отделился от толпы и двинулся к парадному входу. Легкий ветерок играл полами его пиджака спортивного покроя.
— С нами хотят поговорить, — изрек Корки Геролд.
Я поднялся, подошел к пульту аппарата внутренней связи, вернул рычажок в режим ГОВОРИТЬ — СЛУШАТЬ. Сел, меня прошиб пот. Мистер Дон Грейс выходил на связь. Тяжелая артиллерия.
Несколько секунд спустя раздался щелчок, мистер Грейс подключился к нашей линии.
— Чарли? — Голос очень спокойный, очень мелодичный, очень уверенный.
— Как поживаешь, худышка? — спросил я.
— Отлично, спасибо тебе, Чарли. Как ты?
— Вроде бы не хуже.
Послышались смешки.
— Чарли, накануне случившегося мы говорили о том, что тебе нужна помощь. Наверное, теперь, совершив антисоциальные действия, ты с этим согласишься?
— По каким стандартам?
— По нормам нашего общества, Чарли. Сначала мистер Карлсон, теперь это. Ты позволишь нам помочь тебе?
Я чуть не спросил его, составляют ли мои одноклассники часть этого самого общества, потому что никто из них особо не горевал из-за миссис Андервуд. Но я не мог этого сделать. Такой вопрос изменил бы свод правил, которые я только начал устанавливать.
— И как мене ето исделать? — заверещал я. — Моя узе сказать митеру Денберу, как моя горевать. Засем моя толька ударить эту маенкую дефотьку. Мене нужон пикоанакитик! Моя хосет спасать моя душа и делать ее белая кака снег. Как моя будешь это делать, преподабный?
Пэт Фицджеральд, с черным, как туз пик, лицом, засмеялся, качая головой.
— Чарли, Чарли. — Голос мистера Грейса переполняла грусть.
Мне это не понравилось. Я перестал причитать, положил руку на револьвер, наверное, для храбрости. Мне это совсем не понравилось. Умел он залезать в душу. Я частенько общался с ним после того, как отделал мистера Карлсона разводным ключом. Он действительно умел залезать в душу.
— Мистер Грейс?
— Да, Чарли.
— Том передал полиции мою просьбу?
— Ты хочешь сказать, мистер Денвер?
— Без разницы. Он?..
— Да, передал.
— Они уже решили, как выкуривать меня отсюда?
— Не знаю, Чарли. Меня больше интересует другое: как ты сам собираешься выпутываться из этого дела.
Он пробирался мне в душу. Точно так же, как и в наших беседах после избиения мистера Карлсона. Только тогда я не имел права не пойти к нему. А теперь мог в любой момент отключить связь. И в то же время не мог, и он это прекрасно знал. Лишь нормальные не выходят за рамки причинно-следственной логики. И с меня не сводили глаз мои
— Немного вспотели? — спросил я.
— А ты?
— Какие же вы все одинаковые. — Я позволил себе подпустить в голос горечи.
— Правда? Это потому, что мы все хотим тебе помочь.
Да уж, орешек покрепче Тома Денвера. В этом сомневаться не приходилось. Я мысленно воссоздал образ Дона Грейса. Невысокого росточка, тощий, с лысой макушкой, зато с бакенбардами. Большой любитель твидовых пиджаков с кожаными заплатами на локтях. Всегда с трубкой, набитой не пойми чем, пахнущим коровьим навозом. Умел он, умел докопаться до сути. Проникнуть в святая святых. Трахальщики мозгов, вот кто они. В этом и состоит их работа — трахать психически нездоровых людей, обрюхатить их нормальной психикой. Работа племенного быка, и обучали ей нынче в школе, а все их дисциплины, по существу, являлись разновидностью одной-единственной идейки: Вдуть психбольному ради собственных удовольствия и прибыли, в основном ради прибыли. И если вы окажетесь на кушетке психоаналитика, на которой раньше лежали тысячи других, я прошу вас помнить одно: если нормальная психика — плод быка-производителя, ребенок будет похож на отца. А среди них очень высок процент самоубийц.
Их цель — заставить человека особенно остро почувствовать свое одиночество, подвести к той черте, когда слезы готовы сами заструиться из глаз, а вы соглашаетесь на все, лишь бы они пообещали уйти прочь, хотя бы на какое-то время. Чем мы обладаем? Чем мы действительно обладаем? Мозгом, похожим на перепуганного толстяка, который мечтает только о том, чтобы на автобусной остановке на него не глазели как на уродца. Мы лежим без сна и представляем себя в различных белых шляпах. Девственному мозгу трудно противостоять ухищрениям современной психиатрии. Но, может, это и к лучшему. Может, сегодня они сыграют в мою игру, эти самые быки-производители.
— Позволь нам помочь тебе, Чарли, — ворковал мистер Грейс.
— Но, позволяя вам помогать мне, я буду помогать вам. — Я произнес эти слова таким тоном, будто меня внезапно озарило. — А вот этого я не хочу.
— Почему, Чарли?
— Мистер Грейс?
— Да, Чарли?
— Если вы еще раз зададите вопрос, я здесь кого-нибудь пристрелю.
Я услышал, как мистер Грейс ахнул, словно кто-то сказал ему, что его сын попал в автомобильную аварию. Я почувствовал его неуверенность. И она придала мне сил.
В классе все взгляды скрестились на мне. Тед Джонс медленно поднял голову, словно пробудился от долгого сна. Я видел, как знакомая мне ненависть застилает его глаза. А вот глаза Энн Ласки округлились от испуга. Рука Сильвии Рейган нырнула в сумочку за новой сигаретой. А Сандра Кросс не отрываясь смотрела на меня, словно я был доктором или священником.
Мистер Грейс попытался что-то сказать.
— Осторожнее! — предупредил я. — Прежде чем произнесете хоть слово, подумайте. Я больше не играю по вашим правилам. Зарубите это себе на носу. Теперь вы играете по моим правилам. Никаких вопросов. Будьте очень внимательны. Вы можете быть очень внимательны?