Книги Бахмана
Шрифт:
Слишком далеко.
Он зарылся в стог сена, крепко спит.
…Минус 004, отсчет идет…
Радио озабоченно закудахтало:
— Си-один-девять-восемь-четыре, внимание. Вы идете слишком низко. Подтвердите получение сообщения. Подтвердите получение сообщения. Перевести вас на контроль с земли? Подтвердите получение сообщения. Подтвердите…
— Заткнись, — прошептал Ричардс.
И пополз к пультам управления.
Руки подогнулись, он ткнулся носом в мягкий, толстый ворс ковра. Приподнялся и пополз дальше.
Забрался на кресло Холлоуэя, высотой не уступающее Эвересту.
…Минус 003, отсчет идет…
Вот оно. Огромный куб, возвышающийся в ночи, окрашенный луной в белый цвет.
Он чуть повернул штурвал. Самолет накренился влево. И Ричардс едва не вылетел из кресла Холлоуэя. Повернул штурвал в обратную сторону, перестарался, самолет повело вправо. Горизонт едва не встал на попа.
Теперь педали. Ну, с ними проще.
Он толкнул штурвал вперед. На диске перед глазами стрелка с отметки 2000 перескочила на 1500. Ричардс потянул штурвал на себя. Он уже практически ничего не видел. Правый глаз отключился полностью. Странно, подумал он, что они не отключаются одновременно.
Вновь оттолкнул штурвал. Высота уменьшалась. 1200 футов. 900. Он выровнял самолет.
— Си-один-девять-восемь-четыре. — В голосе диспетчера слышалась нескрываемая тревога. — Что случилось? Прием!
— Говори, парень, говори, — прохрипел Ричардс. — Собака лает — караван идет.
…Минус 002, отсчет идет…
Большой самолет серебристым куском льда прорезал ночь над Ко-Оп-Сити, раскинувшимся внизу, как свалка разорванных картонных коробок.
Он приближался к нему, приближался к Геймс-билдинг.
…Минус 001, отсчет идет…
Теперь самолет, поддерживаемый рукой Бога, гигантский, ревущий, пересекал Канал. Наркоман, только что заправившийся «пушем», поднял голову и подумал, что у него галлюцинация, последняя в его жизни, которая уведет его в рай «Дженерал атомикс», где еда бесплатная, а реакторы не лучатся радиацией.
Рев двигателей выгонял людей из домов, они стояли у дверей, на тротуарах, задрав к небу бледные лица-пятна. Вихри поднимали из ливневых канав мусор. Коп выронил дубинку, зажал уши руками и кричал, не слыша собственного голоса.
Самолет все снижался и теперь проносился над крышами, как гигантская летучая мышь. Кончик правого крыла разминулся с колонной магазина «Восторг» на какую-то дюжину футов.
По всему Хардингу на экранах фри-ви картинка сменилась белым бельмом. Люди таращились на
Воздух сотрясался от грохота.
Киллиян оторвался от лежащих на столе бумаг и посмотрел в окно, занимавшее всю стену.
Привычной панорамы, от Южного города до Крессенда, как не бывало. Все заслонил надвигающийся самолет «локхид-тристар». С габаритными огнями, мигающими на крыльях, хвосте и под фюзеляжем. На какое-то мгновение, в ужасе и изумлении, Киллиян увидел сидящего за штурвалом Ричардса, который, казалось, сверлил его взглядом. Лицо Ричардса было залито кровью, глаза горели демоническим огнем.
Ричардс улыбался.
И грозил ему пальцем.
— Господи… — На том для Киллияна все и закончилось.
…000, отсчет идет…
Чуть клюнув носом, «локхид» врезался в здание Сетевой Корпорации Игр на высоте двадцать пятого этажа. С заполненными на четверть баками. Со скоростью, превышающей пятьсот миль в час.
Прогремел невероятной силы взрыв, превратив ночь в день, словно гнев Господний, огненный дождь излился на двадцать прилегающих к Нетворк-геймс-билдинг кварталов.
Дорожные работы
Памяти Шарлотты Литфилд посвящается
Пролог
Я и сам не знаю почему. Да и вы не знаете. Думаю, что и сам Господь не знает. Это все штучки-дрючки нашего правительства, вот и все дела. Из личного интервью по поводу войны во Вьетнаме, приблиз. 1967 г.
Однако вьетнамская война завершилась, и – жизнь в стране продолжалась.
В тот жаркий августовский день 1972 года неподалеку от Уэстгейта, в самом конце автострады номер 784, был припаркован телевизионный «ньюсмобил». Вокруг наспех сколоченного подиума, деревянный костяк которого, словно кожа, обтягивал атлас, собралась небольшая толпа. Позади него на поросшем травой склоне выстроились будки для взимания дорожного сбора. Впереди до самой окраины города протянулась открытая болотистая местность.
В ожидании приезда на церемонию начала строительства мэра и губернатора молодой журналист Дейв Альберт выборочно брал интервью у собравшихся.
Подойдя к старику в темных очках, он поднес к его лицу микрофон.
– Ну, – заговорил старик, с опаской глядя в зрачок камеры, – я считаю, что для нашего города это просто здорово. Мы давно этого ждали. Да, здорово… для нашего города. – Он сглотнул, понимая, что талдычит одно и то же, но никак не мог оторвать взгляд от камеры, словно завороженный ее немигающим циклопьим оком. – Очень здорово, – неловко добавил он. – Для нашего города. Здорово, да…