Книга

Тарн Алекс

От полноты чувств я не расслышал большинство произнесенных слов, но, на мое счастье, Йоханан был достаточно умен, чтобы понять мое состояние. Он немного подождал, улыбаясь своей обычной благожелательной улыбкой, в которой даже самый мнительный человек не усмотрел бы и тени снисходительности, и повторил:

— Мне нужно серьезно поговорить с тобой, бар-Раббан. Мы с Шимоном задумали уходить на юг и собираем друзей в попутчики. Возможно, тебя это тоже заинтересует. Что скажешь?

Я смог только кивнуть. Йоханан ласково приобнял меня за плечи одной рукой и прошептал на ухо:

— Приходи сегодня

после ужина на обрыв. Знаешь, где мы обычно…

— Знаю, — произнес я хрипло, едва справившись с собственным голосом.

Еще бы не знать! Сколько раз я издали смотрел на то, как они сидят там вдвоем, разговаривая или просто задумчиво глядя на водную гладь Кинерета. В такие минуты никто не осмеливался нарушить их уединение, даже самые уважаемые раббаны, даже самые бесцеремонные невежды. И вот… я просто не верил своим ушам.

— Так придешь?

Я промычал нечленораздельное согласие и он отошел, прекрасный, как весеннее утро, одаривая своей лучезарной улыбкой всех, кто удивленно следил за нашей невероятной беседой. Наверное, они поразились бы намного меньше, если бы Йоханан заговорил с ослом. И уж совершенно точно, что для самого осла неожиданное внимание Йоханана стало бы меньшим сюрпризом, чем для меня. Не помню, как я дожил до вечера. За ужином кусок не лез мне в горло, но уже выйдя из-за стола, я как-то успокоился — почему, не знаю. Погода была тихая, ветер улегся, на еще светлом небе сияли первые крупные звезды, а Кинерет выглядел как-то особенно торжественно и важно.

— Что ты так дергаешься? — спросил я сам себя. — Выбора, в сущности, нет. Ты примешь все, что они предложат — просто потому, что нет ничего хуже, чем твое нынешнее состояние.

— Это так, — ответил я сам себе. — Оттого я и дергаюсь: а вдруг они не предложат ничего?

Но они предложили. Говорил, как всегда, Шимон, а Йоханан помалкивал до поры до времени, поблескивая в сумерках своими чудо-очами.

— Ты сын своего отца, — сказал Шимон. — А потому тебя будет особенно трудно убедить в его неправоте.

При всей своей ученой гениальности он был довольно прямым и бесхитростным парнем.

— Попробуй, — ответил я. — И ты убедишься, что это намного легче, чем тебе кажется.

Йоханан усмехнулся. Этот, без сомнения, видел меня насквозь.

— Понимаешь, — продолжил Шимон и запустил обе пятерни в свою курчавую короткую бороду. — Мы никак не можем согласиться с Раббаном. Он, конечно, великий человек и большой ученый, но вопрос слишком важен, чтобы поверить на слово кому бы то ни было, даже ему. Раббан говорит, что империи приходят и уходят, но то же самое можно сказать и о народах. Сколько народов стерто с лица земли только здесь, в Ханаане? Да что далеко ходить: кто-нибудь слышал хоть слово о десяти исчезнувших коленах Яакова? Разве помогло им рассеяние? Нет, они растворились, растаяли вместе с сотнями других народов, больших и малых. Можно ли быть уверенным, что та же судьба не постигнет потомков Еуды?

— Значит, вы хотите уйти к канаям?

— Конечно, нет! — нетерпеливо воскликнул Шимон. — Эти просто глупы. Никакое чудо не спасет Еуду от императорских легионов. Один ромайский воин стоит пятерых наших, и при этом их впятеро больше, чем нас. Добавь к этому наши внутренние распри, предательство и разброд. У нас просто нет

шансов на победу, ни одного. Канаи ведут народ к немедленной гибели.

— Что же тогда?

— Книга! — Шимон вытянул вперед свою короткую шею, лицо его просветлело. — Все будто бы имеют в виду спасение знания, но почему-то говорят при этом совсем о другом: одни о спасении народа, другие о спасении страны, третьи о спасении собственной шкуры…

— Они полагают, что тем самым спасают знание, — возразил я.

— Допустим, — согласился Шимон. — Допустим даже, что кто-то из них прав. Но отчего бы одновременно не озаботиться спасением знания напрямую?

— Напрямую?

— Ну да. Напрямую, без одновременного спасения народа или страны. Знание заключено в Книге. Спасая Книгу, мы спасаем знание. Проще не бывает!

Он торжествующе прихлопнул себя по бедрам короткопалыми ладонями. Я ошарашенно смотрел на него. В самом деле, проще не бывает. Но не слишком ли это просто?

— Ага. А как вы собираетесь спасать Книгу? И что вы называете Книгой? Десять заповедей? Хумаш? Или еще и Писания? Псалмы? Свитки пророков?

— Все, — твердо сказал Шимон. — Все, до последней строчки. Видишь ли, бар-Раббан, сейчас никто еще не может сказать точно, где содержится знание, а где нет. А потому нужно копировать все. Копировать и прятать. И снова копировать, и снова прятать. Год за годом, десятилетие за десятилетием, сколько успеем. И тогда знание может уцелеть. Даже если погибнет народ, исчезнет Еуда, падет Ерушалаим и разрушится Храм.

— Но свитки разрушаются. Папирус ветшает, кожа высыхает.

— Верно. Свитки разрушаются, если пользоваться ими. Но мы будем копировать их не для чтения. Мы хорошенько обернем их полотном, сложим в толстые глиняные кувшины, закупорим деревом, зальем воском, закопаем глубоко в землю, спрячем в отдаленных пещерах. Мы сделаем это многократно, сотни, тысячи раз, так, чтобы Книга выжила, уцелела, хотя бы в нескольких копиях, хотя бы в одной. А с Книгой уцелеет и знание. Вот и все.

Он замолчал, улыбаясь и выжидательно глядя на меня.

— Звучит убедительно, — признал я. — Но это все равно не дает полной уверенности. Может ведь случиться и такое, что погибнут все копии. Разве не так?

Сейчас он должен был ответить «Бог не допустит» и закончить разговор. Но вместо этого Шимон пожал плечами.

— Конечно, так, — сказал он немного уныло. — Но мы можем утешать себя тем, что в наших силах уменьшить вероятность такого исхода. Чем больше копий, тем меньше опасности.

— А почему вы уходите именно на юг? Куда? В Ерушалаим? Но зачем? Отчего бы не делать это прямо здесь, в Галиле?

— Нет, — покачал головой Шимон. — У нас нет никакого опыта. Мы никогда не копировали свитки. Это особое ремесло. Нужно с чего-то начать.

Он посмотрел на Йоханана. Несмотря на романтическую внешность, тот явно заведовал в этой паре всеми практическими вопросами. Но Йоханан молчал, так что Шимону пришлось продолжать самому и дальше.

— К югу от Ерихо есть маленький город под названием Кумран. Даже не город, деревня. Живут одной общиной, ищут пути праведности, как многие. Их главное занятие — рукописи. Делают свитки на продажу и тем живут… Что? — он остановился, смущенный усмешкой Йоханана. — Я не прав?