Шрифт:
Роман и Дарья
Посвящается моему деду – кубанскому казаку Трофиму Кравченко, сгинувшему в застенках во время коллективизации
I
«Горячее нынче лето!» – подумал иеромонах Анатолий, вылезая из прохладного салона двухэтажного междугородного автобуса
И действительно, жаркий южный ветер охватил его со всех сторон, заставив мгновенно вспотеть под когда-то аспидно-черной, а теперь выгоревшей на солнце рясой.
Чтобы окончательно не «свариться», отец Анатолий, в миру подполковник спецназа Казаков, быстро переместился с автобусной стоянки в прохладу зеленого павильона «Татнефть». И принялся изучать меню придорожного кафе, расположенного в этом пластмассово-стеклянном оазисе.
Он выбрал из стоящего на прилавке разнообразия блюд постное – без мяса и рыбы – попросил «хозяйку» добавить к толченой картошке побольше томатной подливки.
Через пару минут, присев за узенький столик и сняв черный монашеский клобук с головы, пробормотал про себя слова молитвы и начал неторопливо поглощать холодный гарнир…
По ходу дела брат Анатолий вспомнил архиерееву присказку: «Монах – он как кот. У него ничего нет. Но он всем доволен!» – и усмехнулся. Потому что вчера, когда его вызвали на архиерейское подворье, эта присказка показалась ему абсолютно неуместной и даже оскорбительной.
А дело было в том, что владыка, даже не поинтересовавшись его здоровьем и мнением, прямо по-армейски озадачил:
– У нас в станице Новосоветской неожиданно образовалась проблема. У тамошнего настоятеля обнаружили рак простаты. Ему надо ложиться на операцию. А заменить его пока некем. Ты, отец Анатолий, человек опытный. Поезжай в станицу, прими на время храм. Послужи. А там посмотрим!
Велено – сделано.
Ранним утречком, упаковав все свои нехитрые пожитки в небольшой черный чемодан на колесиках, он на монастырской «машине-хозяйке», предназначенной для деловых поездок, отправился в путь.
На ближайшей автостанции пересел в междугородный автобус. А теперь, так сказать, позавтракав, чем Бог послал, решал проблему, как на перекладных добраться отсюда, с трассы «Дон», до указанной станицы.
«До Вешек тут километров сто. И оттуда двадцать пять – тридцать. Итого сто тридцать. Может, автостопом? Авось с Божьей помощью образуется попутная оказия. Придется, конечно, поговорить с охранниками и заправщиками. Они наверняка знают местных, тех, кто туда ездит. Может, подвернется что… Грузовик или автобус…»
Он предается этим мыслям. И просит Бога о помощи. Прикрыв глаза, обращается к нему с простыми, обыкновенными словами (такие лучше доходят).
Открыв через минуту глаза, видит, что сидящая напротив красивая молоденькая парочка о чем-то шепчется, исподволь поглядывая на него и проявляя к его персоне явный интерес.
Когда парень, сидевший к нему спиною, в очередной раз оглянулся, отец Анатолий внимательно посмотрел ему в глаза и слегка улыбнулся.
Парень отвернулся. А вот девчонка, которая
«Контакт – есть контакт», – сказал Анатолий себе, еще до конца не понимая, зачем дана ему эта встреча.
Не успел он обдумать такое обстоятельство, как парень поднялся во весь свой немаленький рост, повернулся и через весь зальчик двинулся к нему.
Пока он шел расслабленной и, можно сказать, чуть неуверенной походкой, отец Анатолий охватил его цепким взглядом бывшего спецназовца и нынешнего монаха.
Спецназовец отметил высокий рост – наверное, метр восемьдесят пять – девяносто. Широкие покатые плечи, тонкий стан. Хорошо развитые мышцы на ногах. Явный спортивный тип.
А вот иеромонах Анатолий увидел юное лицо, наивное, молодое, показывающее, что парень телом уже мужчина, а душой – мальчишка.
Лицо правильное. Уши округлые. И главное украшение – волосы. Густые, чуть кучерявые и как будто пенятся на голове, спускаясь на левую сторону казачьим чубом.
Одет он был, как все в такую жару – в красные широченные шорты и черную майку с изображением греческого шлема на груди. Майка нарочито грубая, с огромным вырезом, чтобы подчеркнуть высокую мускулистую шею. На ткани еще более темными плотными нитками было вышито стилизованное «MOAQN ЛАВЕ», а чуть ниже «THIS IS SPARTA», намекая на крылатый ответ спартанского царя Леонида персам на их требование сдать оружие, мол «Приди и возьми».
От этой фигуры веяло здоровьем, силой и юностью.
Казаков привык к облику современной молодежи: или тощий, как «глиста», или толстенький, как «кабанчик» – частенько с пивным пузиком!
А тут – такой типаж! Чем-то похож на его поколение в юности. Прямо… спартанец какой-то.
Хлопец подошел к его столику и, явно смущаясь, обратился:
– Святой отец! Можно вас спросить?
На что Казаков сказал вежливо:
– Да вы присаживайтесь!
И добавил:
– Я не святой!
Хлопец присел, совсем смущенный, не зная, видимо, как продолжить. Анатолий постарался, помог ему, назвав себя:
– Обращайтесь ко мне «отец Анатолий»! А вас как зовут?
– Меня зовут Роман Ефремов!
– Ну вот, Роман, что вы хотели спросить?
– У нас с девушкой, – он кивнул чубатой головой в сторону оставшейся за столом девушки, – есть один важный вопрос.
– Пожалуйста!
– Отец Анатолий! Вы могли бы нам подсказать, кто бы мог нас обвенчать?
Казаков слегка озадачился, но все-таки ответил:
– В любой церкви любой батюшка вас с удовольствием сочетает церковным браком! Обратитесь в любую церковь!
Парень помялся немного. Но, видимо, решился:
– Нам надо быстро! А там спрашивают в первую очередь: «Зарегистрирован ли ваш брак в загсе?» Требуют свидетельство. А мы только сегодня ездили в Миллерово, чтобы подать заявление. Они нам ответили, что у них очередь. И они могут нас зарегистрировать только через два месяца.
Казаков много чего видел в этой жизни – и на войне, и в миру. Но такой вот странный разговор в придорожной кафешке вел впервые. И ему стало интересно.