Книга Трех
Шрифт:
— Я собиралась прийти побыстрее, — сказала она. — Но Ачрен застала меня, когда мы с тобой разговаривали. Она пыталась отхлестать меня. Но я её укусила. За это она заперла меня в одной из тёмных комнат под землёй. — И Эйлонви указала рукой на приподнятую каменную плиту. — Таких темниц здесь, под Спиральным Замком, сотни. И целое переплетение всяких галерей, коридоров, тупиков и спусков. Будто пчелиные соты. Строила всё это не Ачрен. Говорят, этот замок принадлежал когда-то Верховному королю. Ачрен думает, что знает здесь все ходы-выходы, все тайные коридоры и переходы. На самом деле и в половине из них
— Ты хочешь сказать, что постоянно живёшь в этом страшном замке? — ужаснулся Тарен.
— Естественно, — сказала Эйлонви. — А ты полагаешь, что я прилетела на крылышках радости погостить сюда на недельку?
— Ачрен — твоя мать? — с опаской прошептал Тарен и в страхе отпрянул от девушки.
— Конечно, нет! — воскликнула девушка. — Я — Эйлонви, дочь Ангарад, дочери Регаты, дочери… Ой, мне так надоедает доводить этот список до конца! Мои предки, — она гордо подняла голову, — Народ Моря. Я из рода Ллира Молчаливого, Морского Царя. Ачрен — моя тётка, хотя иногда мне кажется, что она вовсе не тётя мне.
— Тогда что же ты тут делаешь?
— Я же сказала, живу! — нетерпеливо топнула ножкой Эйлонви. — Тебе всё так долго надо втолковывать, чтобы ты понял? Мои родители умерли, и родичи послали меня сюда, чтобы Ачрен научила меня волшебству. Понимаешь, это семейная традиция. Так уж повелось, что все мальчики — военачальники, а девочки — волшебницы.
— Ачрен в союзе с Аровном из Аннувина! — вскричал Тарен. — Она злое, отвратительное существо!
— Подумаешь, это всем известно, — пожала плечами Эйлонви. — Иногда мне хочется, чтобы родичи взяли меня отсюда. Но, наверное, они обо мне просто забыли.
Она вдруг заметила глубокую рану на его плече.
— Откуда это у тебя? — спросила Эйлонви. — Да, ты, как я вижу, не великий воин, если позволил так побить себя. Конечно, Помощник Сторожа Свиньи не обязан совершать подвиги и бросаться в гущу сражения. И всё же позволить ранить себя…
Она оторвала кайму от подола своего платья и принялась перевязывать рану юноши.
— Я и не позволял ранить себя! — сердито сказал Тарен. — Это Аровн или твоя тётка, не знаю, кто из них, да мне и всё равно. Один не лучше другого.
— Я ненавижу Ачрен! — неожиданно воскликнула Эйлонви. — Она подлая и гадкая! Из всех, кто появлялся здесь, ты первый, с кем приятно поболтать. А она навредила тебе!
— Это ещё не самое страшное, — мрачно сказал Тарен. Она задумала убить моего друга.
— Если она это сделает, — сказала Эйлонви, — так и тебя не забудет. Ачрен не останавливается на полпути и полдела не вершит. Как будет жалко и стыдно, если тебя убьют. Мне бы не хотелось, чтобы это с тобой случилось…
— Эйлонви, послушай, — перебил её Тарен, — если под замком такое переплетение ходов, то какой-нибудь ведёт и в другую камеру? Ты можешь отсюда проникнуть туда?
— Ведёт. И могу, — ответила Эйлонви. — Ты опять задаёшь глупые вопросы. Если есть путь внутрь, то и наружу должен быть непременно. Не так ли?
— Ты поможешь
— Устроить вам побег? — Эйлонви тихонько засмеялась. — Ачрен взбесится! — Она надменно посмотрела на Тарена и важно проговорила: — И вынуждена будет отхлестать меня и запереть в темнице. — Глаза её вдруг весело заблестели. — Да, это великолепная мысль! Забавно бы взглянуть на неё, когда она спустится вниз и увидит пустые темницы. Да ничего забавнее и придумать нельзя! Можешь себе представить…
— Послушай меня внимательно, — прервал её болтовню Тарен. — Можешь ли ты… отвести меня… к моему другу? Поняла?
Эйлонви покачала головой.
— Это будет не так-то просто. Видишь ли, в камеры ведут просторные галереи, но переходы из одной в другую достаточно тесны и бежать по ним не очень-то удобно. Тем более втроём.
— Ладно, — согласился Тарен, — тогда я присоединюсь к вам в одной из галерей.
— Не понимаю, зачем тебе это? — пожала плечами девушка. — Будет гораздо проще, если я пойду и выпущу его, выведу за стены замка, а потом приду за тобой. Почему тебе так нравится всё усложнять? Я же объяснила, что втроём ползать по переходам трудно. Намного труднее, чем ты думаешь. А сам ты отсюда никогда не выберешься.
— Хорошо, — в нетерпении воскликнул Тарен. — Освободи моего друга первым. Я надеюсь, что у него достанет сил двигаться. Если же нет, вернись сюда, и я подумаю, как его вынести наружу. Кроме того, — вспомнил вдруг Тарен, — где-то здесь и наш конь Мелингар. Как быть с ним?
— Он, наверное, в конюшне, — сказала Эйлонви. — Надеюсь, ты знаешь, что лошадей обычно держат в конюшнях?
— Пожалуйста, — попросил её Тарен, — послушай меня. Ты и его должна вывести. И ещё достань нам оружие. Сделаешь это?
Эйлонви быстро кивнула.
— Это будет страшно интересно! — Она хихикнула. — Уж-жасно весело!
Эйлонви подняла светящийся шар и спрятала его в ладошках. В камере снова стало темно. Стукнула опускающаяся плита, и серебристый смех Эйлонви постепенно растаял вдали.
Тарен метался по тесной камере взад-вперёд. Впервые за эти два дня у него появилась какая-то надежда, хотя он и не был уверен, что можно положиться на эту легкомысленную эфемерную девушку. Она, казалось, могла тут же забыть обо всём, что только что обещала. И, хуже того, по неосмотрительности выдать их Ачрен. А вдруг это всё же ловушка, устроенная лишь для того, чтобы навлечь на них новые мучения и пытки? О, потеря надежды ещё мучительнее, чем полная безнадёжность! И всё же хуже, чем сейчас, быть не может!
Чтобы сохранить силы, он растянулся на соломе и постарался расслабиться. Перевязанная Эйлонви рана больше не беспокоила его. Он был голоден, но те несколько глотков воды, поданные под дверью в миске, убавили нестерпимую жажду.
Тарен и представить себе не мог, как долго придётся им плутать по подземным галереям. Не знал он и сколько времени осталось до утра. Но время шло, и тревога не оставляла его. Тарен попытался сдвинуть с места каменную плиту, которой воспользовалась девушка. Но, как ни старался, разодрав руки в кровь, не смог даже и пошевелить её. И он опять погрузился в бездействие, в томительное ожидание. Эйлонви всё не возвращалась.