Книга страха

Остапенко Юлия

Стол действительно был так огромен, что Эми не могла даже придумать, куда девать так много пространства. Крисси, сидящая за соседним столом в пяти футах от неё, отделённая высокой пластиковой ширмой с логотипом «Лекстер-Мод», тут же сказала, что у неё есть пара идей — и Эми не успела моргнуть глазом, как безбрежный стол оказался завален журналами, карандашами, степлерами, скрепками, пробниками новой линии косметики и ещё полусотней мелочей, которые Эми совсем не были нужны, но немедленно создали на столе вид продуманного художественного беспорядка и чрезвычайной занятости.

— Чем больший бардак у тебя на столе, детка, тем легче они верят, что ты вкалываешь как проклятая, — заявила Крисси, и таков был первый совет, который Эми Завацки получила в качестве помощницы второго консультанта по дизайну форменной одежды «Лекстер-Мод». Сама Крисси, по фамилии Перкинс,

была старшим заместителем первого консультанта по тканям, и вообще в одной комнате с Эми работало ещё полдюжины заместителей консультантов, первых, вторых и десятых, и она со вздохом решила, что проще принять всё это как данность, чем пытаться в чём-либо разобраться. Тем более что разбираться — это была не та работа, за которую ей здесь платили.

— Тебя нашла Нелкинз? О, это дорогого стоит, — заметила Хизер, высокая длинноногая брюнетка с волосами, затянутыми в тугой пучок, у которой за правым ухом всегда торчал огрызок карандаша, которым она никогда не пользовалась. — Она обычно только увольняет всех, кто имел неосторожность попасться ей на глаза. Впервые слышу, чтобы она кого-то брала на работу.

В последних словах Эми почудилось неодобрение, но разобраться она не успела. К ней прибежала чья-то секретарша — она двигалась так стремительно, что Эми никак не успевала прочесть надпись на её бейдже — и велела, чтобы Эми пулей летела в кабинет миссис Хьюз. После чего умчалась с той самой скоростью, о которой распорядилась мгновением раньше, так что Эми не успела даже спросить, кто такая миссис Хьюз и где её кабинет.

— Это менеджер по персоналу, — любезно пояснила Крисси, видимо, довольная ролью опекунши и советницы, которую самовольно на себя взяла. — Её кабинет на шестнадцатом этаже, комната номер 1641. Что ты сидишь, как там тебя, Эми? На твоём месте я бы поторопилась.

Как же много здесь было людей! Эми никогда не видела, чтобы столько их собиралось в одном месте — разве что на улицах, но там они были не вместе, а порознь, и их пребывание на одном тротуаре, станции метро или переходе было случайностью, совпадением. Здесь же они все были частями единого механизма под названием «Лекстер-Мод», и все делали одно дело. Дойдя до лифта и спустившись на шестнадцатый этаж, Эми успела увидеть три десятка густо накрашенных девице волосами неестественно ярких оттенков, две дюжины мужчин в расстёгнутых костюмах, ронявших сигаретный пепел на мятые бумаги, пятерых курьеров в сдвинутых на затылок бейсболках; таскавших с этажа на этаж груды коробок с пиццей, и десятки, нет, сотни мужчин и женщин в тёмно-синей униформе, что-то тащивших, толкавшись, несших и подтягивавших. На одном этаже был отдел разработки, на другом — отдел ревизии, на третьем — отдел сбыта, и нескончаемый людской поток перетекал с одного уровня на другой, словно ртуть, быстро и бурно, не видя никаких преград на пути к цели. Эми не знала, понравится ли ей быть смятой и унесённой этим потоком, но понимала, что ей придётся полюбить чувство своей неотделимости от этого потока. Она уже это ощущала.

Миссис, Хьюз, перед которой Эми инстинктивно робела, едва обратила на неё внимание, всучила пачку бумаг — это был контракт и множество анкет, которые она должна была заполнить, — и велела убираться прочь. Эми успела сделать всего шаг по коридору, как к ней подскочила какая-то очередная третья помощница четвёртого консультанта, спросила, не она ли Эми Завакис, то есть да, Завацки, а я разве не так сказала? — а если она, то почему она всё ещё не у миссис Нелкинз, ведь та ждёт её уже добрых пятнадцать минут! А знает ли Эми Заверкис, что такое пятнадцать минута масштабе каждодневной работы «Лекстер-Мод»? Нет, Эми не знала, а у третьей помощницы четвёртого консультанта явно не было времени объяснять. Так что она просто доволокла Эми до кабинета миссис Нелкинз, находившегося, по счастью, на этом же этаже, и, подтолкнув в лопатку мимо ceкpeтapcкoгo стола, за которым трудились ещё трое или четверо помощниц консультантов, умчалась по остальным делам.

— Мисс Завацки! — Элизабет Нелкинз встретила Эми улыбкой, сияющей, как тысячи тонн стекла и хрома, окружавших их со всех сторон. — Как я рада, что вы пришли. Первый день на новой работе — всегда сплошное безумие. Не стесняйтесь, садитесь. Я расскажу, чем вы будете заниматься.

Эми села, чувствуя немалое облегчение оттого, что ей наконец-то предлагали заняться делом.

Поначалу, как она и предполагала, принимая предложение миссис Нелкинз, от неё не ждали никаких грандиозных проектов и свершений. Она всего лишь должна была просматривать уже готовые проекты униформ для

разных рабочих из сферы обслуживания и вносить в них исправления, которые сочтёт уместными. Разумеется, никакой гарантии того, что её замечания будут приняты, не было, но на стол главного дизайнера по отделу готовый проект ложился уже с теми поправками, которые сделала Эми, и он в любом случае мог оценить глубину и точность проведённого ею анализа модели. Это было совсем неплохо для начала — и, главное, не возлагало на неё слишком большой ответственности, а также оставляло некоторое количество свободного времени, которое она могла посвятить разработке собственных эскизов. За всё это ей предлагалось тысяча двести долларов в неделю, четыре выходных в месяц, гибкий график, личное рабочее место и, разумеется, страховка.

В сто, в тысячу раз больше, чем могла надеяться Эми Завацки, ступившая на перрон железнодорожной станции в Бруклине два года назад.

В тот день она проработала допоздна и совсем не устала, потому что толком и не работала. Проектов на анализ ей не дали, вместо этого предложили познакомиться с местом, условиями и темпом работы — и, разумеется, с коллегами, потому что, сказала Элизабет Нелкинз, «Лекстер-Мод» — это команда, и если в команде один игрок ленится или недотягивает, матч проигрывают все вместе. Помимо Крисси и Хизер, Эми познакомилась также с Рейчел, Дороти, Шейлой и Мартином — единственным мужчиной в их отделе, который не был ничьим помощником, а сам консультировал какой-то другой отдел, заседая в этом лишь потому, что в его кабинете меняли линолеум. Мартин понравился Эми больше всех — он мало разговаривал и при этом никуда не торопился, просто спокойно, методично и уверенно делал что-то за своим компьютером, повёрнутым монитором к стене.

— Он кажется таким сосредоточенным, — сказала Эми, глядя на синие и красные блики, отбрасываемые монитором на скуластое лицо мужчины.

— Марти? Сосредоточенным? — Крисси фыркнула, отточенным движением обрабатывая пилочкой левый мизинец. — Ещё бы! Должно быть, набрёл на новый порносайт, который системный администратор ещё не успел внести в чёрный список.

Вернувшись вечером домой, заварив себе чаю покрепче и бессильно рухнув на диван, Эми никак не могла понять, нравится ли ей на новой работе или нет. Но что она знала совершенно точно — это что она счастлива, так, как только может быть счастлив человек, получивший больше, чем когда-либо мог мечтать.

Всего лишь три вещи омрачали это счастье.

Первой была Стефани Дженкли, тот самый второй консультант по дизайну униформы, помощницей которого назначили Эми. У мисс Дженкли был собственный кабинет на тридцать шестом этаже, слишком тесный, чтобы в нём можно было поставить дополнительный стол — это была, как вскоре заметила Эми, типичная проблема всех здешних кабинетов, потому что сотрудников в «Лекстер-Мод» было значительно больше, чем места. Поэтому общение мисс Дженкли со своей новой ассистенткой происходило преимущественно через коммуникатор, встроенный в стол Эми рядом со старомодной декоративной чернильницей. Всякий раз, когда лампочка на коммуникаторе начинала мигать, Эми нажимала на неё с затаенным чувством обречённости, потому что в следующий миг визгливый голос мисс Дженкли велел ей сию минуту быть здесь. В лучшем случае мисс Дженкли хотела кофе, в худшем и это, увы, случалось намного чаще — Эми ждал разнос за то, какие нелепые, бессмысленные, безграмотные и безвкусные исправления она внесла в последний проект, либо за то, что не внесла в него вовсе никаких исправлений. Стефани Дженкли была из тех, кто считает голый живот лучшим решением для формы медсестер в педиатрическом отделении, а сочетание розового с зелёным полагает смелым и небудничным выбором. Поэтому Эми, болезненно осознававшая свою неопытность и недостаток знаний, жадно ловила каждое слово мисс Дженкли, старательно запоминая все её советы и указания, чтобы, не дай бог, не реализовать в будущем какой-нибудь из них. Это было самой лучшей, самой плодотворной стороной их общения; всё остальное было ужасно, потому что мисс Дженкли явно не нравилась ни сама Эми, ни её идеи, ни то, как она попала в «Лекстер-Мод».

— Я пять лет отпахала стажировку за шесть сотен в неделю, прежде чем меня взяли в штат, — заявила как-то мисс Дженкли, принимая из рук Эми кружку с капуччино и швыряя в свою ассистентку испепеляющий взгляд. — Пять лет, вот так-то, юная леди! И заметьте, я ничем, ровно ничем не лучше других, во всяком случае, сама я так совершенно не считаю. — «В отличие от тебя, драная ты курица», — добавлял её взгляд в круглой проволочной оправе очков, и Эми молча опускала глаза, потому что это было проще всего.