Книга Синана
Шрифт:
Вторая попытка взять город не увенчалась успехом.
Уцелевшие части Анатолийской армии отступили.
Попытки захватить город со стороны моря также не имели результата. Адмирал Хамза-бей, командовавший флотом, не смог закрепится у стен Константинополя со стороны Мраморного моря и Золотого Рога. Те части, которым все же удавалось высадиться у подножия, уничтожались монахами, чьи монастыри стояли у самых стен Константинополя.
Но
Обещая баснословную награду тому, кто первым окажется на стенах великого города, он рассчитывал на своих любимцев. Янычары и только янычары нанесут решающий удар по Константинополю, думал он. Если же и янычарам не удастся сломить сопротивление города, осаду можно снимать, а компанию считать проигранной.
И вот, не дав грекам и получаса передышки, Мехмед лично повел на город отборные отряды гвардейцев. Измотанные и обескровленные христиане со смятением смотрели, как к стенам Константинополя под свист флейт и грохот барабанов медленно приближаются вооруженная до зубов гвардия султана.
Колокола в соборах снова стали бить тревогу.
Со стен ударили пушки.
Янычары шли на приступ ровными красивыми рядами, и даже град камней не мог расстроить их строгий порядок. У рва Мехмед остановился – и первые ряды гвардейцев бросились на штурм стен. Завязалось рукопашное сражение и целый час исход его оставался неясным. Участки стен и земли переходили из рук в руки, но в итоге янычары не продвинулись ни на метр. Тогда у христиан появилась надежда, что страшный штурм отбит и победа не за горами.
Однако в этот момент удача отвернулась от города.
И никакие молитвы уже не могли изменить ход событий.
Там, где Влахернская стена со стороны залива примыкает к сухопутной и уже двойной стене Феодосия, имелась небольшая дверца, спрятанная за выступом угловой башни. «Керкопорта» – так назывались эти крошечные городские ворота. Много лет ими никто не пользовался, однако во время осады старожилы вспомнили о существовании ворот.
Через них стали делать вылазки, нападая на турков с фланга.
И вот в самый разгар битвы кто-то из возвращавшихся с поля забыл или не успел закрыть за собой ворота на засов. Увидев проход открытым, турки тут же ринулись к проходу и оказались между стен. Они стали подниматься по внутренним ступенькам на башню. Заметив, что происходит за спиной, христиане отступили к воротам и заблокировали двери с внешней стороны. Около пятидесяти янычар попали таким образом в ловушку.
Участь их была бы незавидной, если бы в этот момент не произошло другое, куда более серьезное событие.
Прямым попаданием камня был ранен в грудь итальянский полководец Джустиниани,
Увидев, что полководец со свитой покинул поле брани, генуэзцы посчитали битву проигранной и, побросав оружие, бросились к воротам с криками «Турки в городе!».
Заметив панику в стане врага, султан тут же бросил на подмогу янычарам отборный отряд под командованием Хасана, силача и гиганта, который прокладывал себе дорогу ударами сабли. И он, и его команда погибли в мясорубке под стенами города. Однако благодаря яростному натиску Хасана остальным янычарам удалось вытеснить христиан с внешних стен города.
Оказавшись между стен, греки угодили в ямы, из которых сами же ночами брали землю для укрепления стен. Янычары сверху безжалостно уничтожали солдат, которые барахтались в ямах, и поднимались на стены. В этот момент кто-то увидел турецкий флаг на башне, где находилась Керкопорта. Это янычары из тех, кто прорвался сквозь ворота, водрузили знамена над столицей империи.
«Город взят!» – полетел победный клич.
Участь Константинополя свершилась.
Битва продолжалась, но турецкие флаги один за другим уже поднимались на башнях города. Там, где минуту назад был двуглавый орел и лев Святого Марка, победно развивались стяги султана. У стен Влахернского дворца еще сражались отряды братьев Боккьярди, но увидев, что битва проиграна и в город дороги нет, они пробились к Золотому Рогу, где стояли генуэзские суда, и переправились на безопасную сторону Пера.
Пытаясь остановить паническое бегство солдат, император Константин и его свита метались от одних ворот к другим, но столпотворение и неразбериха у стен города были столь велики, что их попытки оказались тщетными. Понимая, то столица, а вместе с ней и вся империя погибли, император сорвал себя знаки отличия и бросился в гущу наступавших янычар.
Сломив сопротивление христиан, турки врывались в город, уничтожая все на своем пути. Как только стало известно, что оборона пала, многие ворота были открыты добровольно. Монахи и рыболовы, жившие у самых стен города, надеялись, что таким образом их семьи и дома будут спасены милостью победителей. Действительно, некоторое монастыри и храмы, открывшие ворота туркам, впоследствии сохранили за собой право отправлять христианские обряды.
Остальные соборы города были либо разрушены, либо превращены, как Святая София, в мечети.