Книга Синана
Шрифт:
Я ответил, что завтра еду в город Маниса, чтобы перехватить Курбана, который повез образцы в Анкару. И что билеты на автобус уже куплены.
– Да, Курбан, Курбан. – он как будто и не слышал моих слов. – Известный жучила. Ловкач, эрудит, умница. Его тут обожают и ненавидят, да. Обожают и ненавидят. Говорят, что он использовал восточную тему в карьерных целях. Превратил «национальную идею» в товар и впарил на запад по хорошей цене. Но главное – не поделился! Вот, что их больше всего бесит. Рассказал миру то, что знает каждая собака Стамбула. А деньги получил один. Идея индивидуального таланта в их головах просто не укладывается! Хотя образованные люди понимают, что благодаря Курбану в Турцию
Он хитро покосился.
– Если бы он потерпел фиаско, его бы уничтожили, растоптали. Свои же и растоптали. Но он выиграл, сорвал банк. Он знаменитость, мировая величина, профессор европейских университетов. И в тайне они его обожают. Поносят – и любят. Их тешит мысль, что раз какой-то Курбан добился признания, значит и они – могут. Значит, и они чего-то стоят.
– А они стоят?
– Курдам стрелковое, туркам бронетехнику – и все будет в порядке. Таково мое мнение.
Тот в углу, с Кораном, оглянулся, потупился.
– Шутка, дорогой мой. Шутка! Это великая нация и у нее отличное будущее. Главное поменьше меланхолии, поменьше ностальгии по былым временам. Не воротишь и не надо, поехали дальше. И никаких европейских союзов! Это же мусульманская страна – вы даже не представляете, насколько.
– А голые бабы по телевизору? В ортодоксальных странах женский пупок под запретом.
– Поймите, турки всю жизнь хотели казаться себе европейцами. Та же страсть к чужим декорациям, к обноскам. Только теперь это обноски с нашего плеча. Так что мы квиты. Парадокс в том, что стоит Европе подступить вплотную, наступает реакция, откат. Слишком близко не нужно. Костюм – пожалуйста. А вот участвовать в спектакле – тут извините, не надо. Поэтому ни одна добропорядочная мамаша не позволит своему сыну жениться на голой бабе из телевизора. Смотреть – смотри, но не приближайся. Вы знаете, что девяносто девять процентов молодоженов в Турции ложатся на брачное ложе девственниками? Странно слышать, правда? Но если это любовь, то остальное стерпится и приложится. А если нет, то зачем затевать брачные игры?
Я подумал о Бурджу. Эта девушка явно не попадала под статистику.
– Двойной стандарт! – угадывая мои мысли, продолжал он. – Отсюда все проблемы. И хочется, и колется. Но как усидеть на двух стульях? Остается делать вид – как будто ничего не было. Тут и начинается настоящее искусство.
Он замолчал, озадаченно оглядел меня: как будто впервые увидел.
– Ладно, – сказал вдруг ласково, заботливо. – Не берите в голову, что я вам рассказывал. Не думайте ни о ком. Ни о Курбане, ни о девушках. Может, он уже умер, этот ваш Курбан? А девушки сделали себе небольшую операцию и вышли замуж. Очень, кстати, распространенная хирургическая услуга на востоке. После обрезания, конечно. Запомните главное: вас это не касается. Пишите книгу как бог на душу положит. Мне кажется, книги, если к ним прислушиваться, сами выводят автора на дорогу. Главное, доверяйте чутью, течению. Наберите побольше воздуха и ложитесь на воду.
Он проворно встал, отлепил штанины от ляжек. Я понял, что хочу спросить его о многом, но что именно? с отчаянием посмотрел в окошко.
В сотах голубело рассветное небо.
Не прощаясь, он вышел.
Зажав зеленые четки, я остался один.
«…вечером в понедельник 28 мая жители осажденного города заметили оживление в стане противника. Однако слепящее закатное солнце мешало разглядеть, что происходит. Когда солнце село, небо затянули тучи, и ближе к ночи прошел короткий проливной дождь.
Как
В первом часу ночи внезапный боевой клич долетел до города и жители высыпали на стены. Под грохот барабанов и звон цимбал – при свете факелов – на приступ ринулись отряды башибузуков.
Это были наемники из разных стран, разных национальностей: турки, венгры, германцы, итальянцы и даже греки. Они воевали со своим оружием. Солдаты фортуны, башибузуки славились дерзостью и куражом. Но как всякие наемники, шли на попятную, если натиск не приносил победы сразу. Поэтому султан отправил их первыми, выставив заградительные отряды янычар, которые оружием возвращали отступавших под стены города.
Тем временем в Константинополе звонили колокола и вскоре весь город встал к оружию. Только старики и женщины оставались в соборах столицы – и молились о спасении города. Большинство собралось в храме Святой Софии, уповая на то, что если враг ворвется в город, Архангел Михаил защитит собор огненным мечом. Другая часть жителей молилась в храме Святой Феодосии. День 29 мая считался ее днем и жители надеялись на милость великомученицы в этот страшный и, увы, последний для Константинополя вторник.
Башибузуки пошли на приступ по всему периметру стен, однако настоящее сражение за Константинополь происходило с западной стороны города, где внешние стены были подвержены наибольшим разрушениям.
На остальных участках военные действия носили отвлекающий характер.
Через два часа после начала штурма стало ясно, что разрозненные и плохо вооруженные отряды башибузуков не способны сломить сопротивление регулярной армии венецианцев и греков, куда лучше вооруженных и дисциплинированных. Однако задачу первого приступа – измотать противника и ослабить оборону – башибузуки выполнили. Султан отдал приказ об их отступлении.
Однако передышка оказалась кратковременной. Прежде чем горожане успели поднять на стены новые мешки с камнями и зажигательной смесью, на приступ двинулась армия Анатолийских турков под предводительством Ишак-паши. В отличие от башибузуков это были дисциплинированные и хорошо вооруженные воины. Более того, являясь мусульманином, каждый из них считал захват города своей священной обязанностью. Вставая на плечи друг другу, они крепили лестницы на выступах стен и рвались в город. Черные клубы дыма поднимались по черному небу и застилали лунный диск, клонившийся все ниже и ниже.
Что происходило на стенах Константинополя? В утренней мгле разобрать казалось невозможным.
Поскольку штурм происходил на узком участке, Анатолийская армия не могла развернуться во фронт и показать себя во всей мощи. Несколько десятков солдат сражались у стен, в то время как остальные ждали своей очереди, чтобы скрестить оружие с противником.
Наконец, разрывая воздух грохотом залпа, со стороны ставки ударила пушка «Урбан». Точным попаданием огромное ядро великой пушки пробило брешь в стене, и в утренний воздух взметнулись черные клубы пыли и порохового дыма. Огласив поле боя победным кличем, турки ринулись в пробоину. «Город взят!» – кричали они, карабкаясь по камням. Однако ликование вышло преждевременным. Несколько десятков из тех, кто сумел прорваться между стен города, были окружены отрядами императора Константина и уничтожены.