Книга проклятого меча
Шрифт:
Несколько долгих минут была относительная тишина, если не брать в расчет звуки, доносившиеся с кухни (на которой повар и хозяин двора обсуждали план действий, в случае если второму будет грозить гибель, старательно заглушая слова звоном кастрюль и мисок). Девушка казалась разбитой, раздавленной. Она видела отца светлым праведником, а тот оказался одержимым безумцем. Она подняла взгляд, полный боли, на убийцу этого несчастного и спросила:
– Почему он решил, что этот проклятый камень способен на подобное?
Мужчина был слегка ошеломлен подобным вопросом, но ответил без особо заметной задержки.
– Объединить людей он и вправду способен,
Она собиралась с мыслями некоторое время, попивая воду из своей чашки. В этот миг сердце ее собеседника кольнуло уже давно забытое им чувство – жалость. «Хех, ну и ну, я что, и вправду старею?!»
– А что, если посредством камня дать людям благородную цель? Может, мой отец…
– Твой отец не смог бы справиться с камнем. Ни один из людей, когда-либо отнявших жизнь у другого человека, не способен подавить волю Кристалла, ибо душа таковых людей имеет дыру, в которую и вливается воля того.
– Но как же…
– Как я подавил его волю?! – он хитро глянул на девушку. – А кто сказал, что я это сделал? Я нужен был камню, он нужен был мне. Мы нашли взаимовыгоду в нашем сотрудничестве. А теперь, если позволишь, я намереваюсь взять комнату на ночь. Держи монету – тебе же тоже надо где-то спать.
Он встал, размял плечи и потянулся. Незаметно для себя проверил меч и маленький мешочек на своем поясе, затем направился к кухне, из которой доносились неразборчивые выкрики и звон кастрюль. Потом остановился и бросил несколько слов через плечо. Слов, которые потрясли девушку.
– Он мог бы натворить больших бед. Гордилась бы ты им тогда так же, как сейчас?!
Она смотрела пустыми глазами в пустую же миску. Слышала, как голос, режущий ее сердце, повелительно позвал кого-то и что-то тому сказал, но она не думала над этим. Ее мысли были далеко за пределами этого постоялого двора и за пределами времени. Ее мир, маленький и уютный мир, казался теперь ей таким нелепым и надуманным, что слезы стыда и обиды самопроизвольно выкатывались из ее глаз. Она и не пыталась их остановить или сдержать. Вместе с ними уходила ненависть к убийце ее отца, и приходило понимание его действий. Конечно, многое было запутанно и непонятно, но того, что она теперь знала, было достаточно ей, чтобы простить ее спутника. И затаить обиду на себя, не надеясь на самопрощение.
«Он был виноват лишь в том, что нес этот дурацкий камень. Он наверняка пытался отговорить моего отца, но тот был слишком упрям и верен своей мечте. Он мог бы стать подобным своему убийце, только намного хуже, ибо принес бы в жертву камню многие сотни невинных жизней, а не пару алчущих душонок…»
На обломках ее мирка в эти мгновения появлялся другой мир, реальный и жестокий. Тот мир, который она считала лишь призраком, бояться которого не стоит, ибо можно спрятаться под теплое одеяло своих иллюзий. Какой глупой и опрометчивой она себя считала в данный момент. Каким ребенком, маленьким и избалованным, она была на самом деле. А он… Он был героем, за которым тянулся кровавый след, но след этот был нужный, ибо убитые его мечом страждали, она была уверена в этом, могущества Зеленого Кристалла Разума. И чем меньше желающих его силы оставалось в Едином мире,
Мысли рвали ее разум, заставляя возвращаться вновь и вновь к Кристаллу… Что именно ее настораживало, почему камень внушал ей страх, а ее отца притягивал к себе?!
Время шло, и она чуть было не вонзила кинжал прямо в толстый живот хозяина двора, когда тот разбудил ее предложением подняться наверх и занять одну из комнат на ночь. Разумеется, за подобающую плату.
– Теперь, когда я убедился, что вы с вашим многоуважаемым спутником не будете угрожать мне и репутации моего «Зеленого Двора», – он довольно хлопнул по кармашку фартука, – я смею просить у вас прощения за возможные неудобства, а также и сам хотел бы получить компенсацию за причиненные мне волнения, вызванные вашим буйным поведением, уважаемая многочтимая гостья, – и он подмигнул ей, давая понять, что не откажется от любого вида компенсации.
– А если я вспорю ваше брюхо, многочтимый слизняк, и в качестве компенсации за свое буйное поведение затолкаю ваше свиное сердце вам в глотку, вы соизволите нас извинить?! – увидев искренний ужас на физиономии несчастного человека, она испытала укол совести. Да уж, путешествие следом за убийцей ей явно не на пользу. «А может, я просто хочу спать…»
Швырнув свою монету на стол, прямо в пустую миску, она побрела мимо отстранившегося испуганного мужчины к лестнице наверх, попутно поинтересовавшись:
– Двери в комнаты заперты, когда в них никого нет?
– Н-н-нет-т, м-м-мн-ногоч-чтима-ая…
– Спасибо.
Добравшись до первой свободной комнаты, она рухнула на жесткую постель, но та ей показалась необычайно мягкой. Вот тут-то она и почувствовала наконец, как же ее, оказывается, измотало долгое преследование убийцы отца и ночи, проведенные в открытых полях, обдуваемых ночными ветрами. Она медленно засыпала, отгоняя различные мысли, роящиеся в ее сознании. Вскоре она провалилась в сон, куда всякие измышления были не вхожи…
Глава вторая
Начало
«Надеюсь, девчонка сообразит принять ванну». Он спокойно распивал горячительный напиток, думая (что его самого очень удивило) об отважной девушке с оттенком заботы. Поставив чашку на стол, он встал и подошел к тут же расплывшемуся в улыбке хозяину «Зеленого двора».
«Слишком много зеленого у меня на пути…» – подумал он, поинтересовавшись у толстяка о возможных постояльцах. Не то чтобы он был параноиком, но осторожность уже не раз спасала ему жизнь. С волшебным Мечом Воздаяния ему не был страшен ни один воин. Но что с ним будет, если навалится целый вооруженный отряд умелых бойцов?! Камень попадет в руки какому-нибудь дураку.
Между тем, низко кланяясь, хозяин двора уверил его, что, помимо двоих «высокочтимых» гостей, никого не было уже три дня. Немного успокоившись, он вновь уселся за стол. Через некоторое время к нему спустилась весьма хорошая собой девушка с чарующими кудрями каштанового цвета, среди которых была прядь белых волос, обрамляющая миловидное личико с левой стороны. Шейпли вымыла наконец-таки свои волосы и теперь выглядела бы принцессой, если бы не изношенная кожаная одежда, столь любимая путешественниками. «Наверное, отец ее брал с собой в большие города, где сбывал зерно. Возможно, в этих городах он и набрался слухов о возвращении утерянных артефактов».