Книга Мертвых
Шрифт:
Одно я помню лучше всего...
Этот короткий миг тишины и покоя, пропитанный теплотой, которая грела меня целый год и напоминала о потерянном, о предательстве и воскрешении, что довелось мне пережить, заставлял меня ходить по краю и держаться на самом краю пропасти.
Перед глазами у меня до сих пор стоит эта картина.
Мы сидели впятером у костра недалеко от Несма - небольшого портового городишки, до верху набитом преступниками всех мастей, - и ждали, пока бургомистр наберется-таки смелости и сделает заказ, либо направит сюда своих солдат и прогонит нас взашей.
Как
– Эй, ты опять жульничаешь!
– хихикнув, ткнула гнома в бок Талия.
– Не, милсдарыня эльфийка, нету тут никаких жульничеств, - тот расплылся в самодовольной улыбке и покраснел как помидор, разводя руками.
– Только ловкость рук и голова не плечах!
– Не гунди, Шласс!
– встрял Димерис, уже в который раз прикладываясь к горлышку бутылки губами.
– Все мы знаем, что ты тот еще жулик, так, ребятки?
– все дружно закивали.
– Так что давай, выворачивай рукава, мелкий ты пройдоха!
Шласс оскорбленно засопел, надувая губы как обиженная баба, и мы расхохотались. Талия снова ткнула его в бок, а когда гном попробовал увернуться, резко схватила того за рукав и дернула на себя. В воздух тут же полетела кучка засаленных карт.
– Ах ты, врун эдакий!
– взревел Нелькон.
– А ну, возвращай мою долю или я тебе сейчас голову-то оторву!
– А ты попробуй, - огрызнулся Шласс и с хохотом плюнул ему в глаз.
Огромный как медведь наемник сорвался с места и вцепился ему в шею, но мы успели оттащить его прежде, чем тот выбил дух из нашего наглого друга.
– Ну смотри, я еще с тебя спрошу, говнюк, - мстительно прошипел здоровяк, но все равно не сдержался и залился добродушным громким смехом, не в силах больше смотреть на эту красную рожу с маленькими черными глазенками, затуманенными третьей бутылкой вина за раз.
И в этот миг я посмотрел на нее. Ее лицо, так хорошо знакомое мне за долгие годы нашей жизни вместе, сияло. Я не мог противиться. Я знал, что сейчас мы всего лишь друзья, и помнил ее измену, но готов был простить, забыть, лишь бы она снова оказалась рядом. Особенно теперь, когда все наладилось, и во мне появилась тяга к жизни. Нормальной жизни. Кто знает, может, у нас и получится...
Заметив мой пристальный взгляд, Талия улыбнулась и прошептала одними губами:
– Прости. Я тебя люблю.
Я улыбнулся в ответ. Мое сердце трепетало в груди от радости и счастья, и я потянулся к ее руке, желая заключить в объятьях, пусть даже на нас смотрели сейчас наши друзья, но внезапно над нами пронеслась черная тень. А потом мир окрасился в алое...
– Август!
– прозвучал в ушах испуганный крик Талии.
– Ложись!
– с не меньшим ужасом заорал Нелькон, и мы бросились врассыпную, уходя от огромного огненного шара, несущегося с неба прямо на нас.
Я бросился к ней, хотел закрыть ее своим телом, однако судьба рассудила иначе. Прежде чем я смог добраться до Талии, раскаленный метеорит врезался прямо в центр костра, и прогремел взрыв.
И дальше -
Я не знаю, как я выжил. Я очнулся лишь минуты спустя, а все вокруг уже превратилось в пепел, и от моих друзей остались лишь обгоревшие остатки окровавленного тряпья, кучка воняющего дымом мяса и расплавленное оружие.
Я не мог поверить в то, что случилось. Я вновь остался один, и потеря моя была страшна, как и смерть тех, кто был мне дорог больше жизни. Я потерял все.
И я вспомнил про клятву, данную самому себе десять лет назад. Тогда я решил, что буду заботиться только о себе и никого не поставлю выше своей жизни, и нарушил этот обет. Что ж, теперь, я одинок, и клятва соблюдена.
Но я поклялся отомстить. И в один прекрасный день, когда я вновь вспомню о том, как стоял на холме, а вокруг в воздух поднимался черный дым, шедший от их изуродованных до неузнаваемости тел, я выйду на охоту. Я найду виновного и заставлю его страдать, заставлю наблюдать, как лишаю его всего самого дорогого, как уничтожаю его жизнь и оставляю от нее лишь прах, в который обратилась моя семья. Только потом, насытившись собственной злобой, я подарю ему быструю смерть.
Я клянусь.
***
– Эй, красавица, шевели-ка ты булками!
– резкий хриплый голос заставил ее отвлечься от собственных мыслей и вернуться в реальность.
– Мы с друзьями ждем наш эль уже битый час!
– Не гунди, Патаг, - фыркнула женщина в ответ, расставляя на тяжелом деревянном подносе большие кружки, полные пенного напитка, от которого несло душком.
– Будешь меня торопить, и весь твой эль уйдет крысам в канаву.
Грузный мужчина добродушно рассмеялся, поглаживая длинную густую бороду, заплетенную в несколько тоненьких косичек.
– Да ладно тебе, девонька, я ж пошутил. Давай, неси это добро сюда, а мы уж с ним сами разберемся. И мясо тащи, да побольше. В долгу не останусь.
В подтверждение своих слов старый лесничий вытянул из-за пояса большой кожаный кошель, набитый звонкими монетами.
Поставив поднос на стол, женщина улыбнулась.
– Ты смотри, деньжатами тут не свети, отберут поди, будешь весь месяц опять морошкой питаться да водой запивать. Что я, не помню, что ли, как осенью дело было?
– Пф-ф-ф!
– другой мужчина, немного помоложе, хлопнул своего друга по плечу.
– Так тебя что, обокрали, что ли? А нам, старый пень, втирал, что все на девок просадил, хрыч ты языкастый!
– Ха!
– встрял третий.
– Так это он это, чтоб мы не насмехались. Небось, и в постели он то же полено, которых каждый день в своем лесу наблюдает.
Они втроем расхохотались еще громче, да и она не сдержалась, а вот Патаг обиженно надул губы и покраснел, от чего стал похож на настоящий раскаленный чугунок с бородой.
– Это я полено? Это я полено? Да я тебе это полено знаешь куда засуну?
– Не прокатит, старикан, силенок-то не хватит!
– буркнул второй, и теперь уже вся таверна залилась смехом, заставляя лесничего краснеть все больше и больше.