Книга Мертвых
Шрифт:
Получается, я виновен в их гибели. Но чувствовал ли я себя виновным? Ничуть. Я только был счастлив, что выбрался из своей ледяной темницы, а сколько людей при этом лишилось жизни - не моя проблема. Магия, как говорится, всегда берет свое.
Я остановился на маленькой уютной полянке в лесу. Хоть и было прохладно, даже этот северный ветер не мог сравниться с собачьими морозами края земли, а мягкая сочная трава под ногами приятно успокаивала, заставляя забыться. Гляди-ка, почти ничего не изменилось.
Я думал, чем можно перекусить,
Хотел бы я описать это великолепное ощущение словами, но я, знаете, как-то разучился красиво складывать предложения. К сожалению, конечно, ведь сейчас я именно этим и занимаюсь.
Воодушевленный и отдохнувший, я двинулся дальше, пытаясь отыскать дорогу, ведущую в город. Больше всего мне, пожалуй, не хватало общения, а без людей этот процесс становится несколько... однообразным.
Я хотел избавиться от одиночества, и шанс был. Я снова дома, ха-ха!
Не успел я этому нарадоваться, как вдруг где-то в кроне деревьев тренькнула тетива арбалета. Я попробовал увернулся, отклонился влево и вдруг почувствовал острую боль в правом плече.
– Дьявол!
Я, шатаясь, поднялся на ноги. Выдохнув, схватился за кончик болта, выглядывающий из окровавленной плоти, и рванул на себя.
– Черт! За что?
Кто-то спрыгнул с дерева. Тяжелые сапоги стукнули оземь, и из тени деревьев вышел щуплый бледный мужик, целясь в меня из арбалета.
– Долбаный ты ублюдок, - я, шипя, сплюнул.
– Что, бородавки на роже до мозга добрались?
Он оторвался от прицела.
– Так ты не из этих?
– Выражайся яснее, - я приложил к ране край рукава, останавливая кровь.
Бородавочник ткнул пальцем в красную нашивку на плече моей куртки.
– Стащил с мертвеца.
– Вор?
Я поморщился.
– Нуждающийся.
– Вон оно как. А ты не многословен, братец, - еще один болт сверкал наконечником.
– Откудыть я знаю, что отпущу, а ты потом меня ножичком в бочок не пырнешь?
– Отпустишь, и я тебе вивисекцию проведу, - мрачно пообещал я в ответ.
– Виви... Чаво?
– Не важно. Убери махину, поговорим спокойно.
– Не, тут у нас похороны, братец, я итак на тебя отвлекся. Ходют тут, знаешь ли, всякие, вот я впереди и иду. Особенно вот эти, - он снова кивнул на куртку, - сволочнее всех сволочей. Грабят, девок портят, а потом сядут на свою пасудину, и ищи их...
– Пираты?
– Угу, - бородавочник, наконец, отпустил арбалет.
– Ну, ты извиняй, мил человек, не рассчитал малость. Почапали, рану перевязать надо.
– Само заживет.
Он хохотнул.
– Бессмертный, что ль?
– Оно самое, - честно признался я, но за ним все равно пошел.
Мы дальше углубились в чащу и свернули на узенькую лесную тропку, скрываясь в тени деревьев.
– А с пирантами
– Потопли они. На корабле плыли и потопли.
– Хо-хо!
– он вдруг хлопнул меня по больному плечу.
– Дьявол!
– Извиняй, извиняй, - бородавочник помог мне удержаться на ногах.
– Два раза должен буду: за увечье и за новость хорошую. Радость-то какая, утопли! Ха! Надо нашим рассказать, не поверят. А как утопли?
– Без понятия.
– Одна посудина али две?
– Одна.
– Эх, жаль, их-то две было. Ну, ничего, с остальными сами расправимся, уж будь покоен. Ты только это, держись, зенки не закрывай, ща дойдем.
Вздохнув, я кивнул.
– Надо потом глянуть. Они там все, у берегу?
– Ага.
Мужичок остановился и мельком принюхался, косясь в мою сторону.
– В баньку бы тебе, дорогой. Ты уж прости, но тебе не помешает.
– Вот и первое желание.
– Заметано. Пропарим так, шо все дерьмо на раз выйдет. Станете чистым как в первый день своей жизни, милгосподин.
Мне почему-то стало плохо. Показалось, что первый день моей жизни вовсе не был таким радужным, как думал этот "дрогой" моему сердцу человек, чуть не пристреливший меня из арбалета.
Лес стал редеть, и за деревьями замаячил большак.
– Ты из городских?
– Не, мы ребята из деревни. Она тут, недалеко, с километр от тракта. Видишь?
– он указал пальцем куда-то вдаль.
– Нет.
– Ну, ничего, еще увидишь. Как только Митяся закопаем, так сразу.
– Похороны у вас, так?
– Они самые, похороны. На днях наш мясник местный окочурился, от трясучки его снесло, так мы его подале от урочища решили закопать. Мало ли, зараза какая, а нам еще жить охота.
– Предусмотрительно.
– Вона наши, кстати, и коняка телегу с Митясей тащит. Видал?
– Видал, видал, - кровь уже насквозь пропитала более-менее новую куртку. Дьявол! Что за издевательство? Так на каждый раз одежки не хватит. Ну, зато хоть деньги есть на первое время.
– Слушай...
– Карпин.
– Слушай, Карпин, у вас в селе для меня местечка не найдется? Деньги есть, все оплачу.
Мужичок цокнул языком и задумчиво почесал затылок, перебрасывая арбалет на плечо.
– Ну, местечко-то всегда найдется, только толк бы был. Мы, знаешь ли, гостей любим, но чужих не привечаем. У нас каждый своим делом занят: кто хлебушек свежий печет, кто животину разделывает...
– Ясно. Значит, никак?
– Отчего ж. Вот ты, допустим, оленей стрелять можешь? Митяся-то нам каждый раз из лесу свежатины тащил, этим и подрабатывал. Я бы сам взялся, да вот только господина нашего снова мор какой-то взял: еще зерна требует. А откудыть у нас еще, а? Вот и торчим в поле целыми днями: я, да мужики мои. Еще и скот этот дохнуть начал... В общем, еда нужна, милгосподин.