Книга камней
Шрифт:
Больше всего ее удивила тишина. Люди, лошади и повозки двигались вверх и вниз по главной улице, но не было ни криков, ни пестроты, ни кипучей суматохи ее родного Катая. Кибитка загрохотала по дощатому мосту, и приглушенное эхо отозвалось снизу от реки.
— Какой жалкий городишко, — сказала Роза у нее над ухом. — Надеюсь, долго мы тут не пробудем.
Она скрылась прежде, чем Сандаал успела ответить.
Казалось, все движение в Киптауне замерло, когда поезд проезжал по булыжной мостовой главной улицы. За ними следили любопытные глаза, и Сандаал изучала лица, старые и молодые. Лица были открытые
Напротив, девушка с юга не дала уличным зевакам увидеть в себе ничего, кроме надменной, сдержанной и холодной красоты. Ксенарцы рождались для тайн и интриг, для расчета и борьбы за власть. Некоторые зрители улыбались, а одна маленькая девочка, посмотрев на Сандаал, застенчиво помахала рукой. Сандаал только отвела глаза.
Город внезапно оборвался, и дорога стала подниматься вверх, лошади с трудом тащили повозки. Они проехали небольшой лесок и опять выбрались на равнину, с которой открывался вид на старинный беспорядочно выстроенный замок. Сандаал долго смотрела на камни, покрытые мхом и плесенью, и наконец позволила себе выказать нетерпение.
Солдаты остановились перед воротами конюшни, которые широко распахнул подошедший прислужник. Всадники спешились и отправились расседлывать лошадей, но кибитки были слишком велики и не проходили в ворота. Мео остановил свою упряжку за повозкой Великого посланника и ожидал распоряжений главного конюха.
В самый разгар неразберихи ко второй кибитке подъехал одинокий всадник. Серый в яблоках жеребец под ним явно нервничал, хотя рука всадника не натягивала поводья. На всаднике была кожаная одежда цвета ржавчины в тон коротко подстриженной рыжей бороде. Его короткие рыжеватые волосы были растрепаны, на красивом лице его заиграла теплая улыбка при виде Сандаал.
— Добрый день, леди.
За спиной Сандаал хихикали Роза и Катина, выглядывая из-за занавески.
Катина, старшая из девушек, смело ответила:
— И вам добрый день, сир.
— Добро пожаловать в Каслкип, — произнес мужчина, вежливо наклонив голову. Затем он развернул лошадь и рысью помчался к кибитке посланника.
— Как вы думаете, это лорд? — спросила Роза.
— Конечно, — отозвалась Катина. — Надо выяснить, женат ли он.
Глаза Сандаал округлились. Мео что-то проворчал и дернул поводья, чтобы проехать вперед. Они остановились перед самым въездом во двор замка, и слуги поспешили помочь им вылезти из кибитки и разгрузить вещи. Сандаал отказалась от какой бы то ни было помощи и сама понесла единственный узелок с одеждой и мандолину. Остальные сражались с непомерными сундуками сестер Д'Ял.
Рыжебородый человек передал свою лошадь мальчику-слуге и теперь был погружен в беседу с Великим посланником. Он снял перчатки, и на указательном пальце его правой руки сверкало тяжелое золотое кольцо. Внезапно Сандаал поняла, что этот лорд — не кто иной, как Гэйлон Рейссон, сам король-чародей Виннамира. Она почувствовала отвращение, когда оба собеседника, старый и молодой, повернулись и направились к женщинам.
— Ваше величество, — произнес посланник своим древним скрипучим голосом, — позвольте представить вам леди Катину и Розу Д'Ял и леди Сандаал Д'Лелан.
Сестры в синих
— Д'Лелан?.. — мягко переспросил король.
— Да, ваше величество, — ответила Сандаал притворно застенчиво; несмотря на близкое родство, от прикосновения пальцев короля к ее коже ей становилось не по себе.
— Вы, видимо, в родстве с Арлином Д'Леланом?
Опустив глаза, девушка благоразумно подавила приступ гнева, который вызвало произнесенное имя.
— Он был моим братом.
— Он был моим лучшим другом, — пробормотал Гэйлон Рейссон, — и я не встречал человека более смелого и честного. Мои соболезнования столько лет спустя — слабое утешение. Если я мог бы что-нибудь для вас сделать, достаточно попросить.
— Благодарю вас, милорд.
Сандаал в незамысловатой серой юбке присела в реверансе, а король с посланником направились к конюшням.
Гэйлон Рейссон мог сделать для нее только одно — умереть, и она готова была добиться этого любой ценой. Ничто другое не смогло бы облегчить боль и гнев последних семи лет. Одним ударом своего волшебного меча. Убийцы Королей, король Виннамира разрушил Занкос, столицу Ксенары. Сандаал потеряла все — мать, братьев, сестер, дядей и теток… и удачу рода Д'Лелан.
Только то, что она гостила у друзей в Катае, спасло молодую южанку. Но с тех пор жизнь ее была тяжела. В двенадцать лет она осталась сиротой без гроша и кочевала из одной катайской семьи в другую, везде нежеланная. Страна тем временем залечивала раны, нанесенные опустошительной войной. Она ожесточилась еще ребенком, но верила, что справедливость восторжествует. И теперь она должна восторжествовать. Она поклялась в этом много лет назад.
— Сандаал, хватит спать на ходу, — крикнула со двора Роза. Пришла служанка показать им комнаты. Они прошли за ней в ворота.
— Здесь просто ужасно, — шепотом произнесла Катина, когда они шли по коридорам замка.
Сандаал кивнула. В воздухе пахло плесенью, а свечи почти не рассеивали мрак. Служанка провела их вверх по лестнице. Высокие амбразуры окон пропускали больше света, и наверху было даже теплее. В солнечных лучах танцевали пылинки.
— Ваши вещи принесут наверх, — сказала пожилая служанка, приседая в реверансе и открывая дверь просторной гостиной. В очаге уже горел огонь. — Ее величество решили, что вам будет лучше разместиться втроем в больших апартаментах, чем в отдельных комнатах.
Леди Д'Лелан была недовольна. Ей до конца жизни хватило бы двух месяцев езды в тесной кибитке с сестрами, но она не стала жаловаться и ответила:
— Поблагодарите королеву. Это отлично подойдет.
— Да, миледи, — служанка улыбнулась и пошла обратно по коридору, где уже звучали приближающиеся голоса.
— Слава богу, — вздохнула Катина.
Принесли часть сундуков. Взволнованные сестры начали выкладывать вещи. Сандаал вошла в меньшую из двух спален и закрыла за собой дверь. В спальне была уютная библиотека. По углам во внешней стене размещались два больших окна, между ними — укромная ниша. Внизу, под окнами, был цветник, уже расцвели розы — красные, желтые, розовые.