Книга гор (сборник)
Шрифт:
Еще два или три дня на наших мостах было тихо. Недавние союзники выясняли отношения между собой и не обращали внимания на воскресший остров Алого Щита. Мы снова видели на горизонте клубы дыма, но так и не могли разобраться, на каком острове был пожар. А потом нас принялись атаковать.
Обычно нападения шли по мостам Двадцать четвертого или Двенадцатого островов. Изредка, для разнообразия, через территорию Тридцатого острова, по-прежнему пустого и мертвого.
Наверное, нас считали главными виновниками всех неприятностей Островов. Все наши друзья с соседних островов куда-то
Мы дрались с утра до вечера, забыв о тех перерывах и боях вполсилы, которые по молчаливой договоренности устраивали раньше. Каждый день кто-нибудь возвращался с мостов раненным, на день-два выбывая из Игры. Мне располосовали мечом руку и всадили стрелу под коленку. Произошло это до обидного буднично: короткая свалка, в которой трудно было разобраться, кто кого колотит, прекратилась так же быстро, как и началась. Я из драки вывалился хромая и с залитой кровью рукой. Меня подхватили Илья и Меломан, оттащили назад. Меломан, хмурясь, ощупал мою ногу, велел отвернуться… Я торопливо отвел глаза: видеть, как из твоей собственной ноги выковыривают деревянным кинжалом стрелу, это не слишком приятное зрелище. Через полчаса я уже лежал в своей комнате, забинтованный, намазанный заживляющей мазью, мгновенно унявшей боль. Ритка, ставшая ужасно ласковой и заботливой, и Инга – перепуганная, а от этого колючая и задиристая, суетились вокруг. Через пару дней я снова вышел на дежурство. На голени остался шрам – выпуклый, светло-розовый, похожий на пятиконечную звездочку.
Никто из ребят не заводил больше разговоров о нашей неудачной Конфедерации. Да мы и вообще стали мало говорить друг с другом. Ни о пришельцах, ни о Безумном Капитане, ни о плавании по Островам. «Дерзкий» так и остался на берегу брошенный и медленно рассыхающийся вдали от воды.
Наш остров словно погрузился в сон. В бесконечный, монотонный сон о бессмысленной войне на потеху прячущимся от всех пришельцам. Не знаю, нормально это или нет. Лично я был даже рад, что не надо принимать никаких решений и придумывать планов борьбы с пришельцами или ребятами с соседних островов. Мне хотелось заняться какой-нибудь нудной и кропотливой работой, требующей не работы рук или головы, а лишь терпения.
По вечерам, возвращаясь с дежурства, я запирался в своей комнате и вычерчивал план замка. Линия за линией ложились на листок бумаги из тетрадки Тома. Все помещения замка давно уже были перемерены, необходимо было лишь свести воедино длинные ряды цифр. Длина и ширина замка снаружи. Толщина внешних стен. Длина и ширина коридоров. Количество этажей…
Я забрал у Тома калькулятор, переходящий из рук в руки, словно игрушка. Я пересчитывал цифры снова и снова. Определив точную длину меча – девяносто три сантиметра, я перемерил несколько комнат.
Цифры сходились. А вот линии на схеме замка – нет.
Я понял, в чем дело, поздно вечером. Но к Крису решил пойти наутро: мне очень хотелось спать, а разговор предстоял долгий. По натуре я, наверное, жаворонок – мне трудно не спать допоздна, зато встаю я рано. Ну а в это
Ночь – время открытий. Я окончательно убедился в этом, подойдя к комнате Криса. Тихий, но отчетливый шепот остановил меня на пороге, возле плохо прикрытой двери. Я узнал голос, и сердце растерянно заколотилось.
Ритка.
Можно было уйти. Даже нужно было. Но я растерялся. Мне стало жарко, и ноги сделались ватными. А в голове вертелась одна-единственная мысль: какой же я глупец, не лучше Малька.
– Крис, хороший мой, – прорывался сквозь тонкую дверь Риткин голос. – Мы все делали правильно, никто не виноват… Ну зачем ты так?
– Я мог догадаться. Я должен был догадаться. – Голос у Криса оставался твердым, как всегда. Но едва уловимой тенью мелькало в нем сомнение. Словно наш командир просил: поспорьте же со мной! переубедите!
– Ничего страшного и не случилось. С нами, во всяком случае.
– Сержан… И Лерка с Олей.
– Вспомни хотя бы месяц, когда на острове никто не умирал. При чем тут Конфедерация? А Оля уже почти в порядке.
На секунду наступила тишина. Надо было уходить, но теперь я боялся, что они меня услышат.
– Хватит об этом, Крис. Скоро начнет светать. Ты устал.
– Подожди, Рита. Еще немного… поутомляй меня.
Ритка засмеялась странным, незнакомым смехом и сказала:
– Слушаюсь, мой командир…
– Если так… хорошо?
– Да… да.
– Принцесса моя…
Я уходил. Я пятился в темноту, от этих голосов, от едва уловимого шороха. От двух взрослых людей, которые притворяются детьми, чтобы легче было настоящим детям.
– Я не могу без тебя, – вздрагивающим, незнакомым голосом сказала Ритка – Не умирай, ладно? Не лезь в драки Крис… Крис…
Она замолчала. И вдруг слабо, сдавленно застонала. Почему? Разве бывает больно… от этого?
Я отступал все дальше и дальше. Уже не слышны были слова, растворился в темноте шорох. Сейчас я забьюсь в свою комнатку, укроюсь одеялом и усну. Постараюсь уснуть…
Дурацкий деревянный меч зацепился за ногу. Взмахнув руками, словно за воздух можно было ухватиться, я полетел на пол. И услышал, как глухо хлопнул о камень деревянный клинок.
Крис распахнул дверь через две-три секунды, я еще сидел, упираясь ладонями в пол. Силуэт его четко вычертился в сером проеме – окна этой комнаты выходили на восток. Одна рука казалась неестественно длинной – в ней был зажат меч.
– Это я, Крис, это я.
– Димка, что случилось?
Я смотрел на Криса, на пружинистый, собранный силуэт в двери. И вдруг понял, что он не одет. Совсем не одет.
– Крис, есть важный разговор. Зайди ко мне… пожалуйста, – зачем-то добавил я.
– Да, я зайду. Через минуту, ладно?
Неужели я говорю таким же ненатуральным вежливым голосом? Наверное, все люди, не привыкшие попадать в неловкое положение, ищут спасения в призрачной броне этикета.
– Спасибо, я буду ждать.
Я почти бежал к себе. Нашел на столе спички, зажег свечу. Сел на кровати, глядя на неохотно разгорающийся язычок пламени. По комнате поплыл уютный запах расплавленного стеарина.