Книга духов
Шрифт:
– Эли? – повторила я раз, другой, третий и наконец последний.
– Я здесь, – робко отозвался он.
– Эли, – попросила я, – говори что-нибудь!
Я надеялась добраться до него, ориентируясь в темноте по голосу. Однако он замолчал. Но я брела дальше, снова выкликая его имя. И ее. Назад к склепу. Туда, где я в последний раз видела Эли. Туда, где выронила ее, когда…
Материя. Я нащупала материю. Сухую, хотя нашла я ее в луже грязи. Она была волокнистая, скользкая – водонепроницаемая материя ее савана.
Обеими руками я принялась охлопывать пол. Там, тут. Это был саван, целый, но внутри ничего не осталось. Ни плоти, ни кожи, ни скелета.
На мою
– Эли? – вопросила я тьму.
Он привлек меня к себе. Он промок и дрожал – от холода и не только.
– Что это… кто это сделал? – спросил Эли.
– Мертвые, – сказала я. – Как я и надеялась.
Покинув церковь Поминовения, мы торопливо спустились по склону холма к берегу.
Буря прекратилась, и внутри и снаружи. Луна сияла словно бы с гордостью. Звезды сверкали. От Джеймса как будто поднимался пар. Мы сели на берегу, наши души были окутаны таким же туманом, как пороги выше по реке.
У Эли, конечно, были вопросы, но он снова промолчал. Да и что толку было их задавать, все равно на большую часть у меня отсутствовали ответы. Я знала, что мертвецы из церкви Поминовения стремились на свободу. Это я поняла, как только их ощутила. Но я не могла рассчитывать, что они возьмут… ну что ж, я, как ведьма, сделала рискованный ход, не зная, как они… как он поступит.
По-видимому, он взял.
Я нащупала дрожащую руку Элифалета. Или не его рука дрожала, а моя? Как бы то ни было, мы успокоились и тихо сидели той ночью на берегу, пока, ну да…
Со временем небо озарилось светящейся дугой. Я признала в ней падающую звезду, но сердце говорило иное:
Это были Мама Венера и ее Мейсон, в танце они уносились прочь.
45
Прощание
Днем ранее Эли (наших будущих приключений он не предвидел, однако справедливо предположил, что они будут необычными) самостоятельно заказал нам комнату в таверне близ Шоскоу-Слип; место это настолько сходствовало – по виду, да и в прочих подробностях – с «Таверной Баулера», где я побывала в прошлый раз, что я не стану его описывать, скажу только, что там нас ожидали кровать двойной ширины и обильный табльдот. Когда я, совершенно обессиленная, сидела на берегу под звездами, меня очень обрадовало известие, что нам есть где заночевать. Не меньше я обрадовалась, найдя там свой nécessaire.
Следующим утром, пока Эли заботился о наших предстоящих делах, я спала, потому что в крови у меня гудело и усталость навалилась такая, какой… Enfin, я спала. И сны мне виделись такие мстительные, что пробуждалась я со вкусом крови во рту.
В снах мне встречались те ополченцы, которые явились в дом Ван Эйна, и я расправлялась с ними при помощи дубины. Что касается рыжеволосого мальчика, ему я готовила наказание, доступное только ведьме. В снах я видела одну из бельгийских сестер (в книгах старого континента мне попадались страницы поистине ужасные), которая рассказывала, как она однажды пришила к лицу подлеца-соседа нос рыжей лисицы. Еще там бродил на птичьих лапах высокий нескладный шотландец и клевал мясо и монеты. Джон Аллан попадался мне в Молдавии, у «Эллиса и Аллана», и я могла бы его пришибить… собственно, так я и поступала. Да, я обрушивалась на него и сражала одним ударом, как описывается в Ветхом Завете. Такая вот пьянящая, бесшабашная сила была дана мне в снах, однако и после пробуждения, отчасти придя в себя, я все еще видела сквозь кровавую пелену Джона Аллана, поскольку, если
…Розали. Не попытаться ли в оставшиеся часы все же переговорить с ней? Нет, решила я. Она не в том состоянии, чтобы видеть меня, выслушивать мою полуправду. Я напишу ей, когда буду на территории, намекну на освобождение нашей старой приятельницы, на ее счастье. Лучше мне уехать, не повидавшись с Розали… и я уеду. И только при мысли «я уеду» меня поразила неприкрытая истина. Эли тоже уедет. Нам назначено расстаться.
Пригорюнившись, я поднялась на ноги, оделась (как Генри) и стала ждать.
Славный Эли, умница, красавец и добряк Эли вернулся, сделав все необходимые приобретения. За ним следовали двое носильщиков. Мой nécessaire отправился по адресу: «Г. Колльер, Сент-Огастин, территория Флорида». До Норфолка сундук должен был ехать в почтовой карете, а оттуда во Флориду – морем. Для меня Эли избрал дорогу более быструю. В полдень из Ричмонда уходила почтовая карета (merde!), которая следовала на юго-восток по землям Тернера и, миновав Эллиотс-Кат, завершала путь в Чарлстоне. Из Чарлстона мне предстояло добираться морем. Что касается Эли, ему, как я узнала, нужно было выполнить поручение в столице, где восседал на троне «Король» Джексон.
В последние дни перед отъездом Герцогиня засыпала меня советами. Среди прочего, она сообщила мне имена двух ведьм. Одну желательно было, по возможности, разыскать, потому что она была «забавница». Второй, напротив, ни в коем случае не следовало попадаться на глаза. О первой повсюду шла – нет, идет – слава, то есть дурная слава; о ее влиянии на общество еще скажет свое слово история. Вторая – тоже легендарная личность, но совсем другого рода. Мне предстояло сойтись с нею так близко, как мало кому другому; поистине, запись ее истории – задача моя и только моя.
Пока что, однако, позвольте мне ограничиться немногословным рассказом о ведьме-«забавнице».
Она была приятельницей Герцогини, сестрой по шабашу прошлых дней, и потому Герцогиня поручила Эли доставить ей записку, вернее, пространное письмо, содержание которого я не стану здесь раскрывать. Оно, вероятно, носило характер несколько… зажигательный, и потому Герцогиня не решилась доверить его почте. Эли предстояло самолично передать его в руки Пегги Итон, супруги военного министра.
Ныне ей присвоили кличку Пегги Помпадур, поскольку недавно они с Джоном Итоном отбыли с некой дипломатической миссией в Испанию. О, подумайте только о несчастной Испании! Расколотая войнами за наследство… да, конечно Пегги Итон сыграет там не последнюю роль, свою приверженность государственным делам она уже доказала.
В самом деле не далее как за полгода до моего возвращения в Ричмонд Пегги Итон выкинула номер поистине беспрецедентный: в апреле 1831 года Джексон потребовал отставки всего кабинета министров. Это был кульминационный момент скандала, начавшегося с оскорбления, которое нанесла миссис Итон супруге вице-президента, Флорид Калхун. Так как прошлое Пегги изобиловало сомнительными слухами, старая курица Калхун отказалась с ней общаться: то на одном, то на другом приеме она открыто демонстрировала миссис Итон свое пренебрежение.