Книга для...
Шрифт:
Я вновь сел в кресло. Поспать? Все-таки воскресенье. Но скоро в кино, если спать днем, потом весь день буду разбитым и ночью не смогу заснуть.
А может, взять да и последовать совету Димы? Делать то, что самому хочется делать. Вот только начать писать книгу не ДЛЯ всех и не О всех, и уж тем более не для Нее, а для… Для своих близких? Людей, которые меня понимают. Которым интересны мои переживания и поступки. Если я смогу написать для них… А они совершенно разные и в жизни я часто встречал людей чем-то похожих на Диму, Богдана, Сашу… Не чертами лица, возрастом или поведением. А чем-то неуловимым. Похожей улыбкой на похожую шутку. Следовательно, если таких людей много и им интересно то же, что
Перед глазами поплыли неясные сцены… Люди в метро с томиками в мягком переплете, грузовик возле библиотеки, из которого выгружают несколько стопок, аккуратно перевязанных бечевой. Обложка с именем и фамилией. Чей-то отзыв на первой странице. А еще… эти видения были для меня самыми яркими и соблазнительными – солидный литературный журнал печатает короткую статью о книге. Обличительную и негодующую. В ней будет много фамилий разных выдающихся людей и будет сказано, что слог мой похож на «такого-то», а стиль на «вот такого-то». Я пробегу ее глазами и улыбнусь – потому, что не читал ни «такого-то», ни «вот такого-то». Даже в руках их книг не держал. Мечтать об этом было легко и приятно. Но я понимал, что лишь мечтами ничего не добьешься, надо браться за работу. Но ведь скучно и лень. Я решил, что начну в понедельник. Установив для себя столь близкую дату, повеселел и пошел на кухню обедать. Еще часик – и можно будет одеваться, чтобы до посещения кинотеатра совершить прогулку по обувным магазинам – мне нужны весенние ботинки.
К зданию кинотеатра я подошел уже в новых ботинках. Богдана и Димы еще не было – это меня немного разочаровало: если бы они уже ждали меня, то обязательно обратили бы внимание на обувь. А так… Посмотрел вокруг, рядом был небольшой газон с невысоким заборчиком вокруг. Присел на ограждение, вытянув ноги. Теперь не заметить покупку было невозможно. В глубине души я уже понимал, что это будет моя любимая пара обуви. Я почти два часа их выбирал среди множества других… Почему купил именно эти? Не так то просто объяснить. Некоторые были на вид намного лучше, но ценник их сделал… Он их вообще уничтожил, они переставали существовать для меня как товар и просто занимали какую-то часть пространства в магазине.
Изредка я бросал на них взгляд, который тут же перехватывали опытные продавцы и предлагали: «А может, попробуете вот эту вот пару?». Так как я считал себя воспитанным человеком, то не мог с ходу обидеть человека отказом. Послушно кивал головой, примерял предложенные, как я уже говорил, несуществующие ботинки, затем (тут приходилось платить за покорность небольшим обманом) сокрушенно качал головой и говорил примерно такие слова: «Эээ, немного тяжеловаты… как-то неудобно ноге…», или такие «Эээ, у меня же точно такие дома, правда, коричневые… Хочется, знаете, чего-то новенького, пожалуй, вон ту модель… Можно еще раз на нее посмотреть?», или «Эээ, тут вот замшевая вставочка, я сразу не заметил, а мне, возможно, придется на природу в них… сами понимаете…». Все эти мои протяжные «Эээ» были исполнены искреннего удивления и разочарования.
Наконец я их нашел. Те самые. Свои. Правда, в магазине не было моего размера, но продавцы дали картонную карточку, на которой были указаны адреса и телефоны других магазинов. Потом даже спросили, в какой из этих магазинов мне удобнее заехать, перезвонили туда, уточнили наличие нужного размера, попросили отложить, улыбнулись мне и сказали:
– Они вас ждут.
– Кто ждет? – машинально спросил я.
– Ботинки ваши. Вас ждут.
То есть ботинки уже были мои. В этом
Сидеть на узком стальном заборе было неудобно. Я несколько раз вставал, менял точку опоры. Идея выставить напоказ свои ботинки уже не казалась мне оригинальной. Я даже пожалел, что вообще их сейчас одел. Наконец из остановившейся «Волги» вышли мои приятели. Дима расплатился с водителем. Он был гладко причесан, волосок к волоску, на вчерашнюю выбивавшуюся прядь не осталось и намека. А еще на нем была новая джинсовая куртка оттенка, который отличил бы от других цветов даже самый последний дальтоник. Зеленовато-малиновая джинсовка. Даже Богдан, обычно пренебрежительно относящийся к одежде, выглядел чуточку расстроенным, идя рядом с Димой. Возле кинотеатра было уже многолюдно, я заметил, что большая их часть хоть мельком, да взглянули на куртку феноменального цвета. И тут я подумал, что эта пара ботинок вряд ли станет моей любимой обувью – слишком сильное разочарование испытал я в первый же день обладания ими.
Фильм мы до конца не досмотрели. Режиссер, видимо, был с претензией на оригинальность, и комедия вышла не идиотская, а скучная. Вышли на улицу, уже темнело, завтра начало рабочей недели. Но расходиться по домам не хотелось. Посовещавшись, решили вновь пойти в заведение, в котором были вчера. Дима пообещал угостить коньяком – обмыть обновку. Ранним воскресным вечером найти свободный столик несложно. Мы сели в углу, заказали кофе, две бутылки коньяка и недорогой кальян. И как-то получилось, что одну бутылку я выпил сам. Когда у меня из рук выпал четвертый мундштук, один из моих приятелей отодвинул от меня рюмку и подозвал официанта, чтобы тот принес пятый.
– Слушай, ты уже второй день напиваешься. Конечно, сейчас это бесполезно тебе объяснять.
– Я не напиваюсь, это вы медленно пьете.
– Мы пришли сюда поговорить, а получается, что беседуем лишь мы с Богданом. Так?
– Я что, против? Беседуйте. Отдай мне рюмку.
Дима шепнул что-то на ухо Богдану, тот рассмеялся.
– Больше двух говорят вслух, – хотя, в принципе, меня не очень интересовало, над чем они смеются.
– Бе-бе-бе, бо-бо-бо, совсем уже… в драбадан, – Дима демонстративно отвернулся.
– Вот о чем мы говорим сейчас? Слышь, он, кажется, вопроса моего не понял. Димон, глянь-ка на его скотский вид. Это же опустившийся человек. Можно вызывать скорую помощь… – Богдан, сдерживая смех, старался выглядеть серьезным и строгим.
Я попытался ответить, но понял, что ничего не помню. Как будто сели за стол пять минут назад и еще не начинали разговор.
– О девушках? – робко предположил я.
Они посмотрели на меня внимательно, видимо, пытаясь понять, шучу я или нет. Дима тяжело вздохнул.
– Хватит тебе уже пить. Иди умойся и возвращайся. О футболе мы говорили. В среду полуфинал Лиги Чемпионов. Может, вместе посмотрим?
Я ничего не ответил, встал и пошел, задевая столы. «Это все кальян», – кажется, были еще и другие мысли, но эта доминировала.
Хорошо, что в туалете не было очереди. Приблизился к унитазу, ноги сами подкосились, и меня вырвало, едва я увидел перед глазами сверкающую чашу. «Все. Больше не буду пить. Все. Больше не буду пить. Все. Больше не буду пить», – каждый рвотный позыв сопровождала одна и та же мысль. Наконец я поднялся. Ноги дрожали в коленях, умылся, в зеркало не глянул. Вернулся к нашему столу и молча сел. Смотрел прямо перед собой. Ничего не слышал. Ничего не хотел, да, собственно, ничего и не мог. Завтра понедельник – завтра новая жизнь. Сто раз давал уже себе такие обещания, но сегодняшнее – самое решительное.