Книга Беглецов

Бессараб Сергей

Его слова сработали, как горючее, выплеснутое в огонь.

— Дело! Круши ворота!

— Назад! Не сметь, жа-а-ааа…! — Стражников, вдруг оказавшихся против стаи озлобленных заключённых, смели в один миг. Толпа нахлынула волной, ударила в ворота. Меж людей проплыл на вытянутых руках толстый обломок трубы.

— Вот так! Раз!.. и два!.. и триии! — Под ударами тарана хрустнули засовы. Толкаясь и давя друг друга, каторжники ринулись наружу. За воротами толпа рассыпалась; по колено в грязи, люди растерянно озирались — куда дальше? Кругом лишь тьма

и шелест дождя по воде…

Зависший над болотом сторожевой воздушный шар обмахнул прожектором берег острова. Луч выхватил беглецов у ворот — многие невольно прикрылись от слепящего света. А спустя миг с шара по людским фигуркам ударила пулемётная очередь.

Протока вскипела от пуль; кто-то успел вскрикнуть, но крик тотчас захлебнулся. Простреленные людские тела осели в воду. Луч прожектора заскользил вдоль берега, высматривая уцелевших.

Сирена всё так же тянула свою гнусавую песнь. Заграждения полыхали вовсю, и отблески пламени играли на водах… И вдруг поодаль вынырнула голова, облепленная мокрыми волосами.

Ржавый выбрался на берег островка, вытряхнул из ушей воду и оглянулся на пылающий лагерь позади. Там звучали хлопки выстрелов, один раз донёсся чей-то отчаянный вопль. Похоже, стража дала отпор взбунтовавшимся сидельцам — тем, кого не выкосили у ворот.

Бунт был обречён. Ржавый знал это с самого начала, ведь он затеял всё лишь для того, чтобы сбежать самому. Чтобы спасти добытое с таким трудом знание… Не мешкая, он зачерпнул пригоршню чёрной грязи и принялся обмазываться ей. Дождь быстро смоет грязь, но даже такая маскировка лучше, чем никакой.

Сжимая в руке отбитый у стражника нож, Ржавый припустил через островки и протоки. Где бегом, где согнувшись и приникнув к земле, ползком среди грибных зарослей — и по грудь в воде, прикрывая глаза рукой от хлещущего ливня. Дождь был его врагом, он тянул тепло из усталого тела, размывал грязь на бледной коже, превращая его в заметную мишень. Но дождь был и союзником, скрывая от вражьих глаз одинокую фигурку беглеца.

В небе звёздами вспыхивали прожектора на воздушных шарах. То и дело огни начинали мигать, передавая сообщение от одного шара к другому. От лагеря к лагерю, до самых северных предгорий, неслись над Чёрной Топью тревожные вести — пожар, мятеж!.. Не пройдёт и часа, как новость достигнет самого Острога.

Один раз луч прожектора скользнул совсем рядом. Юноша нырнул, даже не задержав дыхания. Над его головой поверхность воды налилась белым свечением, и почти сразу угасла. Ржавый выждал с полминуты, прежде чем вынырнуть и выбраться на сушу.

— Стой! — Слабый окрик прозвучал внезапно, и у Ржавого колени подкосились. — Погодь, брат!.. не бросай!

Из тьмы проступила бледная фигура. Человек в одной набедренной повязке, шатаясь, прижимал к груди окровавленную руку. Каторжник! как он уцелел у ворот, как смог уйти так далеко, раненый?

Ржавый замешкался. Сиделец вступил в воду и побрёл вброд, моля не бросать его и спасти… И вдруг вода будто взорвалась. Несчастного рывком

утянуло вглубь, лишь извивы кольчатого тела мелькнули на миг при вспышке молнии.

С зажатым в руке ножом парень застыл, ошеломлённо глядя во тьму. Слухи о жутких болотных тварях, которых привлекает запах крови, ходили в лагере всегда — но все полагали, будто их выдумало лагерное начальство… Опомнившись, Ржавый отпрянул и метнулся прочь.

Теперь, переходя и переплывая протоки, он всякий раз цепенел. Ему чудилось движение в воде — вот-вот сомкнутся на ноге громадные челюсти и хрустнут кости! В очередной раз оказавшись на суше, Ржавый огляделся, пытаясь понять, насколько далеко ушёл от лагеря. Вроде бы, сирена уже звучит намного тише. Хотя вон там — разве не догорающий пожар мерцает сквозь дождливую тьму? Юноша пригляделся… Нет, ему не почудилось — огни двигались.

Подтверждая его догадку, вдали хрипло взревел гудок. Будто отозвался на зов сирены.

По воде меж островов, сверкая огнями, скользил болотный катер — стремительный остроносый корабль на поплавках. Громадные воздушные винты за кормой гнали катер вперёд, рубя лопастями дождь. С двух шаров корабль осветили прожектора, поймав в перекрестье лучей и высветив орудийные башни с хищно торчащими стволами.

Боевая канонёрка, одна из многих, что патрулируют северные топи. Она откликнулась на призыв, и на всех пружинах шла на помощь пылающему лагерю.

Ржавого пробрала дрожь, и не от холода. Канонёрка — это уже не обленившаяся лагерная стража, это армия. Солдаты-болотники, уроженцы северных деревень, как никто умеющие выживать в топях; беспощадные гончие Острога, способные унюхать и выследить кого угодно даже среди болот. Если они возьмут его след, побегу конец…

Гром ударил с такой силой, что Ржавый вжался в землю. Вспышка молнии на всё небо озарила клубящиеся тучи — на фоне которых проступили на миг чёрные силуэты воздушных шаров.

Воздушные шары!..

Ржавый повернулся и скользнул с берега в воду.

Дважды ему приходилось нырять с головой, когда луч прожектора проходил слишком близко. И всё же в какой-то миг он выполз на берег — и при вспышке молнии различил впереди островерхий силуэт. Стражник в непромокаемом плаще с надвинутым капюшоном, с ружьём в руках. Неподалёку виднелся вросший в землю каменный блок, от которого уходил вверх канат — прямо к огромной, круглой тени воздушного шара в сумрачных небесах.

Ржавый подполз на локтях чуть ближе, затем ещё ближе. Капюшон стража не дрогнул — держа ружьё наизготовку, тот вглядывался во мрак дождливой ночи.

«Темнее всего под пламенем свечи», прозвучала вдруг в голове Ржавого поговорка, некогда услышанная от отца. Рука парня крепче сжала нож…

Стражник в корзине воздушного шара в очередной раз повёл прожектором влево-вправо и раздражённо сплюнул. Никого; глупо даже думать, что кому-то из негодяев удалось сбежать! Небось, уже достались болотным тварям — в этих топях много чего водится пострашнее пиявок…