Книга Асты
Шрифт:
Столько всего случилось! Я пишу это в постели. Моя малютка лежит рядом. Все устроилось удачно. Сначала я покормила ее, потом смотрела, как она спокойно заснула. Я сгорала от нетерпения записать про ее появление и мое счастье. Ни с чем не сравнить счастье, которое приходит за ужасным горем, когда все кончается хорошо, и ты словно приходишь в себя после кошмара, который казался реальностью? Моя девочка, моя дочка, наконец-то я…
Следующей
В среду днем Хансине оставила со мной Кнуда и пошла на Малверн-роуд, чтобы забрать Моэнса из гостей, он ходил играть со своим другом Джоном. Моэнс не удивился, когда увидел Хансине, идущую по Ричмонд-роуд с младенцем на руках. Он давно этого ждал. «Хансине — аист, Mor!» — сказал он, вбегая в мою спальню. Кнуд молчал и просто смотрел во все глаза. Я отослала их и приложила малышку к груди. Надо сказать, это мне понравилось, надеюсь ей тоже.
Ребенка принцессы Уэльской крестили. Его нарекли Джон Чарльз Фрэнсис, и принц Чарльз Датский был одним из его крестных отцов. Наверно, они надеются, что он станет королем Норвегии. А я не собираюсь крестить свою малютку. Какой смысл? Все это чушь. Она такая хорошенькая, намного светлее, чем были другие мои дети. У всех младенцев темно-синие глаза, но, думаю, у нее они такими и останутся. Черты лица красивые и правильные. И прелестный ротик.
Сегодня днем Хансине, я, мальчики и Сванхильд ходили в парк Уэмбли посмотреть, как человек попытается летать. Странно, почему все люди хотят летать? Самые приятные сны — те, в которых летаешь. Человека зовут мистер Уилсон, и он решил, что преодолел земное притяжение. Однако полет не получился, его аппарат упал в воду.
Мне бы хотелось увидеть пигмеев на ипподроме. Они живут в лесах Центральной Африки, и до того, как их привезли сюда, только четверо ученых видели их. Говорят, они крошечные, но совершенно нормальные, не похожи на карликов. Я не могла пойти одна, а Хансине не смогла пойти со мной из-за детей. Это единственное, зачем в доме может понадобиться мужчина.
Я написала миссис Хольст. Мне пришла в голову прекрасная идея просмотреть старые номера газет. Мы летом никогда их не выбрасываем, а храним до зимы, чтобы потом разжигать камин. То, что я обнаружила, она и сама могла найти в датских газетах, если бы догадалась просмотреть репортажи с процесса. Поэтому я сказала ей, что не узнала адреса капитана Митчелла, но она может написать ему на адрес компании, которой принадлежит «Анкона», — «Джеймс Карри и Компания», Лейт, Шотландия.
На следующей неделе мне надо сходить на Сандрингхэм-роуд, к архивариусу, чтобы зарегистрировать рождение Сванхильд…
Мы с Полом переглянулись. Я забрала у него страницы и перевод. Бывает разочарование настолько сильное, что переходит в негодование.
Я всегда знала, что эти страницы, независимо от того, кто их вырвал, содержали ответ. Ответ, который объяснил бы нам,
— Здесь ничего нет, — сказала я. — Совсем ничего. Я просто вне себя. Глупо, но я ужасно разозлилась. Ни намека на разгадку. Свонни могла быть дочерью Асты. И я начинаю думать, что она была ее дочерью.
— Ты не права, — возразил Пол. — Я увидел здесь больше, чем ты. Я переводил эти страницы, и вижу подсказки. К 1 августа ребенок еще не родился, пишет Аста, но мы знаем, что Сванхильд Кьяр отмечала день рождения 28 июля. Теперь внимательно посмотри на запись от 2 августа. «Все устроилось удачно». Довольно странно так говорить о рождении ребенка.
Это было странно даже для Асты, то хладнокровной, то пылкой.
— «В среду днем Хансине оставила со мной Кнуда и пошла на Малверн-роуд, чтобы забрать Моэнса из гостей, он ходил играть со своим другом Джоном». Это значит, что мать Джона присматривает за ним, пока в школе каникулы. Затем Аста пишет, что он «не удивился, когда увидел Хансине на Ричмонд-роуд с младенцем на руках». То есть, когда он уходил утром из дома, ребенка еще не было. «Кнуд молчал и просто смотрел во все глаза». Это доказывает, что и Кнуд не видел девочку раньше. Также Моэнс говорит, что Хансине — аист, который принес ребенка. Получается, что между вечером вторника, 1 августа, и утром среды, 2 августа, Аста родила.
— Мертвого ребенка?
— Думаю, да.
Я тоже принялась строить предположения:
— Хансине пыталась повернуть ребенка во время родов, по крайней мере собиралась это сделать, как говорит Аста. Вероятно, у нее не получилось, и ребенок шел вперед ягодицами. Во время родов он мог задохнуться. Но почему об этом нет ни слова? Не могла же Аста в 1905 году знать, что через пятьдесят восемь лет захочет отдать эти страницы историку, потому что там упоминается «Георг Стаге»?
— Она кое-что пишет и об этом. На странице, которой нет. Когда Аста поднялась наверх взять листы, она уничтожила один. Скорее всего, смяла и выбросила в мусорную корзину.
— И там говорилось о Свонни?
— Возможно. Но возможно также, что она писала там только о страданиях и потере. Аста упоминала «ужасное горе». Она могла сказать это о смерти собственного ребенка.
— Значит, мы по-прежнему не приблизились к раскрытию тайны происхождения Свонни.
— Я бы так не сказал, — заметил Пол.
На следующий день заехал Гордон. Он взял напрокат фургон, чтобы забрать кукольный домик. Он уже давно предлагал сделать это, когда я решила подарить домик его племяннице, дочери Гейл Александре Дигби. Но восьмилетняя Александра не играла в куклы. Она заявила, что хочет стать инженером и ей не нужен «Паданарам». Нам пришлось искать того, кому он нужен, кого-то, кто полюбит его. Мы с Полом еще до свадьбы решили, что будет преступлением и дальше прятать домик на верхнем этаже дома на Виллоу-роуд, где никто и никогда не увидит его.