Книга Асты
Шрифт:
Доказательства были. Если, конечно, можно этому верить. Глядя в ее необычные глаза, которые то лихорадочно бегали, то застывали в одной точке, мне было сложно поверить ее словам. Доказательства должны быть вескими, вряд ли у нее есть такие.
— В нашей семье существует предание, что он убил кого-то. Именно поэтому он не смог вернуться в Англию. Все в нашей семье это знали. Знала его жена, и он рассказал своей дочери, моей бабушке, когда ей исполнилось шестнадцать, незадолго до его смерти.
Она составила слабое подобие генеалогического древа, список потомков Джорджа Айронсмита по прямой линии — ничего похожего
Айронсмит женился на Мэри Шаффер в 1904 году. В том же году у них родилась дочь, тоже Мэри. Мэри Айронсмит вышла замуж за Кларенса Уоринга в 1922 году, и младший из четырех детей, Спенсер Уоринг, родившийся в 1933 году, в 1959 году женился на Бетти Вонг Фельдман. Это родители Лайзы.
«Семейное предание» не могло служить доказательством того, что Джордж Айронсмит убийца.
Лайза связалась с отцом, когда впервые посмотрела фильм Кэри, и он выслал бумаги, которые достались ему от матери. Лишь одна открытка имела отношение к делу. Та, что Айронсмит прислал жене из Англии в 1905 году. На ней не было адреса отправителя, только слово «Лондон», но стоял почтовый штемпель с датой гашения марки, 28 июля. Меня также заинтересовала фотография на открытке. Туристы обычно отправляют из Лондона открытки с видами Букингемского дворца или Парламента, но на этой было озеро в парке Виктория, старая фотография единственного живописного места в Хэкни.
В послании Айронсмита говорилось, что он отплывает домой на следующий день, то есть в субботу, 29 июля. Кроме обращения «возлюбленная Мэри», пары слов о погоде, «здесь жарче, чем дома», подписи «с любовью, Джордж», на самом верху открытки, прямо над адресом, было нарисовано что-то вроде звездочки на знаке «плюс».
Эта открытка доказывала, что Айронсмит был в Лондоне, и, возможно, в Хэкни, приблизительно во время смерти Лиззи Ропер, но отнюдь не являлась доказательством, что ее убил он.
— А что означает этот символ? — спросила Кэри.
— Это знак моей прабабушке, что он убил Лиззи.
Это прозвучало настолько нелепо, что нам было нечего ответить. Но Лайза начала объяснять. Мэри Шаффер-Айронсмит ревновала женщину, в которой видела свою соперницу, и могла успокоиться, только узнав, что та умерла и больше не стоит у нее на пути. Отец Лайзы вспоминал слова своей матери о том, какой любящей парой были ее родители. Айронсмит обожал жену и готов был для нее на все.
Кэри заинтересовало, какие еще бумаги прислал отец Лайзы, но та сказала, что больше ничего стоящего нет — письма прадеда, прабабки, и не относящиеся к делу документы. Однако Кэри настояла на том, чтобы взглянуть, и начала просматривать их. Лайза поднялась, потерла спину, словно сидеть в кресле было для нее непривычно и неудобно, а затем устроилась на полу, скрестив ноги.
Среди «не относящихся к делу документов» оказалось свидетельство о рождении Мэри Шаффер, но не Джорджа Айронсмита.
— Если бы оно у меня было, я бы знала, откуда он, — пробурчала Лайза.
Из свидетельства о браке Айронсмитов, выданного в Чикаго в 1904 году, мы узнали, что Мэри Шаффер было тридцать восемь и она была вдовой, Джорджу Айронсмиту — тридцать четыре, в графе «профессия» стояло «коммивояжер». Их переписка, в основном за время помолвки, оказалась такой же скучной и однообразной, как письма Моэнса из
Письма тоже ничего не дали, однако бомба взорвалась, когда мы наткнулись на контракты Джорджа Айронсмита. Семь лет, с 1885 года, он был сначала учеником мясника, а затем забойщиком скота в Карлайле.
— Я никогда не видела этого прежде, — Лайза сидела на полу в позе Будды. — Видимо, отец где-то их разыскал.
Мы все уставились на пожелтевший от времени документ, а Лайза смотрела нас, довольная произведенным эффектом.
— Вы помните, что сказал судья? «Эта несчастная женщина была убита крайне жестоким способом. Преступление совершено человеком, хорошо знающим, как можно быстро убить». А он это знал, не так ли? Он убивал несчастных коров и овец год за годом. — Лайза зажмурилась. — Лично я вегетарианка.
— Но зачем он это сделал? — спросила бедная Кэри.
— Я вам уже говорила — ублажить свою жену. Убрать Лиззи навсегда.
— Но он рисковал жизнью! Зачем убивать женщину, которую жена никогда не видела и почти не слышала о ней? Убийц в то время вешали, вы знаете? Их ведь не отправляли на принудительные работы на пару лет, а вешали.
— Все из-за любви, — серьезно сказала Лайза. — У моих предков была великая страсть. А люди способны на такое ради любви. Я знаю, на каком корабле он возвращался в Штаты, если это вам поможет, — она одарила Кэри неприятной улыбкой, произнося последние четыре слова. — На «Лузитании». Она отплывала из Плимута и направлялась сначала в Нью-Йорк, а затем еще куда-то, кажется в Бостон.
Майлс предположил, что где-то сохранились списки пассажиров.
— То есть вы мне не верите? — сказала Лайза. — Хотя на самом деле верите. Вы никогда не сняли бы этот фильм, если бы знали то, что я вам сказала. Что вы собираетесь делать?
Кэри пообещала не терять с ней связь.
— Об этом не беспокойтесь. Я сама вам позвоню.
После ее ухода у Кэри началась истерика. И это слабо сказано. Она выла, хохотала, стучала кулаками по стенам, запускала пальцы в волосы, диким взглядом смотрела на Майлса, после чего заявила, что снова начинает курить. Вот так. Ей нужно как следует выпить и выкурить пачку сигарет.
Мы спустились в паб.
— Что мне делать?
— Сначала все проверить, а потом принимать решение, — сказала я. — Думаю, надо начать с корабля.
Мы обе — профессиональные исследователи. Мы знаем, где и как искать информацию. Это дело не двух дней, можно годами искать своих предков, пока докопаешься до истины.
Конечно, каждый исследователь хочет добиться успеха. Истина может не соответствовать гипотезам, поэтому в процессе поиска приходится отбрасывать их одну за другой. Но сейчас Кэри не просто не хотела знать правду — она с упрямством неврастеника восставала против поиска. Ей хотелось все забыть и приступить к работе над новым проектом. Но она не рискнула поступить так, и не только из опасения, что открытие Лайзы понизит рейтинг ее фильма, а потому, что привыкла получать удовольствие от результатов своего труда. О каком удовольствии может идти речь, если ты знаешь, что рассказанная в твоем фильме история — ошибка? Кэри это понимала, и страдала от этого.