Книга Асты
Шрифт:
— Вы приобрели гидробромид, не так ли?
— Я купил его. У меня был справочник лекарственных препаратов.
— Вы давали его жене?
— Я смешивал его с сахаром, который она клала в чай.
— Сколько вы давали ей?
— Я был очень осторожен и не давал ей слишком много. Смешивал десять гран с фунтом сахара.
— Расскажите Его Чести, с какой целью вы это делали.
— У нее была болезнь, называемая нимфоманией. Препарат подавляет чрезмерное половое влечение.
— Вы когда-нибудь намеревались убить
— Нет, никогда.
Когда мистер де Филиппис дошел до событий, приведших к отъезду из виллы «Девон» 27 июля, Ропер снова замкнулся. Он опять опустил голову и бормотал, так что приходилось его просить говорить громче.
— Вернувшись домой, вы не попросили кэбмена подождать?
— Нет.
— Почему?
— Я думал, что задержусь.
— Почему вы так подумали?
— Я не мог вспомнить, где оставил монетницу.
Уже лучше, он произнес целых семь слов.
Мистер де Филиппис:
— Пожалуйста, расскажите Его Чести, почему вы не открыли дверь своим ключом.
Ропер:
— У меня его не было. Я не собирался возвращаться, поэтому оставил ключ дома.
— Вы оставляли эту часть жизни позади?
— Да.
— Вас впустила в дом мисс Флоренс Фишер. Что вы сделали потом?
— Пошел наверх.
— Вы сразу же пошли наверх?
— Нет, я сначала поискал монетницу в ящике вешалки для шляп.
— Вешалка находится в холле?
— Да.
— Сколько времени это заняло? Несколько секунд? Полминуты?
— Да.
— И затем вы пошли наверх?
— Да.
— Что вы делали наверху?
И здесь Ропер, видимо, осознал, что находится на суде, где решается его жизнь. Если его признают виновным в этом преступлении, то, конечно же, повесят. Причем казнь состоится не позже чем через три недели от этого дня или следующего. Перед тем как произнести следующую фразу, он взял себя в руки.
— Что вы делали наверху?
— Я поднялся на третий этаж в спальню жены, вернее, в нашу с ней спальню. Жена была там вместе с тещей и своей дочерью Эдит. Жена еще не сняла ночную рубашку, но уже не лежала в постели. На подносе стояла еда и чайные приборы.
— Вы говорили с ними?
— Я спросил жену, не знает ли она, где моя монетница. Она ответила, что, насколько ей известно, монетница всегда была на цепочке от часов. Большую часть своей одежды я забрал, но в гардеробе оставался костюм, который жена должна была привезти, когда поедет в Кембридж. Я проверил карманы, монетницы там не оказалось.
— Вы еще где-нибудь искали?
— Я заглянул в комод. Я помню, жена сказала, что я, наверное, уже опоздал на поезд. Я еще раз попрощался и, когда выходил из комнаты, вспомнил, что утром положил монетницу на камин в столовой. Я действительно нашел ее там и покинул дом.
— Как долго вы находились в доме?
— Минут пятнадцать или чуть больше.
— Вы заходили на кухню?
— Нет, не заходил.
— Вы
— Конечно нет.
— Итак, вы отправились на стоянку кэбов на Кингсленд-Хай-стрит. Что случилось по дороге?
— На Форест-роуд я споткнулся о бордюр. Когда я падал, то подставил руку и ободрал ее. Рана кровоточила, поэтому я замотал руку носовым платком. Я нашел свободный кэб и поехал на Ливерпуль-стрит, на вокзал, где меня ждал сын.
— Вы убили жену?
— Конечно нет.
— Вы не перерезали ей горло хлебным ножом?
— Нет.
Объявили перерыв.
На четвертый день слушаний мистер Тейт-Мемлинг провел перекрестный допрос Ропера. Прокурор также получал односложные ответы обвиняемого на большинство вопросов касательно первых лет семейной жизни, его уверенности, что не он отец Эдит и откровенных разговоров с Джоном Смартом. Когда речь зашла о покупке и применении гидробромида, мистер Тейт-Мемлинг спросил, откуда обвиняемый узнал о свойствах препарата. Ропер без колебаний ответил, что прочитал об этом веществе, когда работал в фармацевтической компании. Мистер Тейт-Мемлинг особо заинтересовался токсичностью вещества:
— Пять гран — это смертельная доза, я прав?
— Полагаю, да.
— Вы слышали, что говорил доктор Понд? Думаю, вы не станете с ним спорить и согласитесь, что пять гран — смертельная доза.
— Да.
— Вы сообщили суду, что помещали десять гран в сахарницу, сахар из которой брала только ваша жена?
— Я смешивал их с фунтом сахара.
— Нас не беспокоит сахар. Вы поместили двойную смертельную дозу этого ядовитого вещества в продукт, который ела только ваша жена?
Ропер проявил признаки негодования.
— Это не совсем так, — возразил он.
— Вы хотите сказать, что являетесь более авторитетным специалистом в определении токсичности вещества, чем доктор Понд?
— Нет, но…
— Я думаю, с этим все ясно. А теперь объясните, почему вы не воспользовались своим ключом, когда вернулись на виллу «Девон» в половине шестого вечера 27 июля?
— У меня его не было. Он остался в доме.
— Вероятно, вместе с монетницей?
— Я не знаю.
— Впустив вас в дом, мисс Фишер вошла в столовую?
— Я не знаю, куда она пошла.
— Она вошла в столовую, а вы отправились на кухню и взяли хлебный нож?
— Нет. Я искал монетницу в ящике вешалки для шляп. Там ее не оказалось, поэтому я поднялся наверх.
— Полагаю, вы вошли в спальню и обнаружили жену в одиночестве. Она спала.
— Она не спала.
— Полагаю, она спала, как часто бывало в это время дня из-за снотворного действия препарата.
— Нет, она не спала и даже не лежала в постели.
— Разве вы не посчитали ее легкой жертвой, когда она глубоко спала под воздействием лекарства, одна?