Клювы
Шрифт:
– Давай остановимся.
– Правильно! Чтобы выклевывать глаза малышей!
– Черт, Саша все это читал?!
– Успокойся. Тысячи детей это читали.
– Но не все из них после прочтения становятся лунатиками!
– Не думаю, что лунатизм Саши связан с Гофманом. Доктор сказал, что это возрастное и вполне обычное явление. И что единичные случаи не должны нас тревожить.
– Вот как? Да ведь Саша чуть голову себе не разбил!
– Ты преувеличиваешь. Просто стукнулся о шкаф. Перепугал
– Я тебя ненавижу. – Олеся схватила книгу так, словно это была огромная жаба, и брезгливо бросила в недра тумбочки. – И зачем люди пишут такие гадости?!
– Во всех сказках есть элемент страшного, – голосом профессионального лектора произнес Антон. – В оригинальной версии «Золушки» братьев Гримм злых сестер наказывают, отрубая одной палец, а другой – пятку. У Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчик» людоед режет глотки своим детям, в «Красных башмачках» Андерсена девочке ампутируют ноги. А вспомни Синюю Бороду, Серого Волка, ведьму из пряничного домика, живую голову из «Руслана и Людмилы»… Страшные сказки нужны детям, они учат сопереживать, помогают трансформировать негативное в позитивное.
– Отделять добро от зла, – закончила за него Олеся. – Я понимаю. И все равно с глазами – это перебор.
Антон был вынужден согласиться.
– Хочешь, посмотрим кино, – предложил он, заглядывая в ноутбук. В браузере была открыта статья о сомнамбулическом состоянии у детей.
– Нет настроения. Мне завтра в девять к окулисту.
Пластиковая бутылка зашипела, открываясь. Олеся отправила в рот горстку таблеток и запила минералкой.
– С каких пор ты принимаешь снотворное? – вскинул брови Антон.
– Да это так… успокоительное. Последнее время ужасно не высыпаюсь. Кошмары снятся.
– Что снится?
– Не хочу говорить.
Антон не стал расспрашивать, зная, что в течение минуты она все ему выложит. Не успел он выключить ноутбук, как она сказала:
– Представляешь, мне снилось, что я съела Сашу.
– Здорово же ты проголодалась.
– Не смешно, – поежилась Олеся.
– Извини. Но ведь он правда очень сладкий.
– Ты чудовище.
– Не обижайся. Это всего лишь сны. И десять минут назад я говорил ту же фразу нашему сыну.
– Тебе легко рассуждать.
Олеся наклонилась, чтобы поправить подушки. При этом подол футболки задрался, обнажив упругие, как и десять лет назад, ягодицы под полупрозрачными сиреневыми трусиками. Антон смотрел на попку жены с видом, с каким посетители галереи рассматривают картины мастеров эпохи Возрождения.
Олеся сняла линзы и улеглась в постель.
– И через сколько минут ты отрубишься? – спросил Антон, поглаживая ее по ноге.
– На упаковке написано: через пятнадцать.
– Я успею трижды довести тебя до оргазма.
Олеся
– Что-то не верится.
– Проверим?
– Только быстро.
– Только так.
– Свет, – сказала Олеся после продолжительного поцелуя.
– Самая тяжелая работа на мне… – проворчал Антон, вставая.
Олеся задрала к потолку стройные ножки и стянула трусики, оставшись в одной футболке.
– Заглянешь потом к Саше?
– Загляну. Я посоветовал ему давать подзатыльники всякому приснившемуся монстру.
Антон щелкнул выключателем, и комнату заполнил лунный свет.
– Жалюзи.
– Да, о повелительница!
Он протянул руку к веревке, опускающей жалюзи. Взгляд скользнул по окну. Рука застыла в воздухе.
– В чем дело, дорогой?
Антон не отвечал.
– Ты меня пугаешь.
– Там… там кто-то есть.
– Что?! – Олеся приподнялась на постели. – Ты имеешь в виду, у нас во дворе?
– Мне кажется, я видел кого-то под окнами.
– О господи! Как он выглядел?
– Изогнутый клюв, мешок с песком за спиной…
– Надеюсь, ты понимаешь, насколько это не смешно.
– Ладно. Просто тень промелькнула.
– Скорее иди в кровать.
Антон нерешительно замялся:
– Черт…
– Что на этот раз? – вздрогнула Олеся.
– Я забыл занести в дом мангал.
– Ну и хрен с ним.
– Нет. Второй украденный мангал за год – я этого не перенесу. Пойду проверю, кто там шляется.
Олеся села, подтянув под себя ноги.
– Никуда я тебя не пущу.
– Брось. Я только посмотрю.
– Но мы же…
– Я туда и обратно. Не хватало, чтобы бомжи решили, будто к нам можно ходить, как в гости. – Олеся недовольно надула губки. – Ну, перестань. Я мигом.
– Возьми с собой телефон.
– Хорошо. – Он сунул мобильник в карман пижамных штанов. – Не смей засыпать!
– Если ты успеешь за три минуты, у тебя останется еще около трех.
– Это мое время, детка!
Он вынырнул в коридор. Поравнявшись с детской, прислушался. Саша, конечно, спал, и, судя по благостной тишине, спал в кровати, а не на ходу, как в прошлый раз.
Телефонный звонок застал Антона на кухне.
– Журавлев слушает.
– Где ты лазишь? – прошептала Олеся из трубки.
– Я только к дверям подошел.
– Подошел, и хватит. Теперь возвращайся.
– Мы, Журавлевы, никогда не возвращались без мангала.
– Вы, Журавлевы, возвращались даже без ботинок.
Она намекала на случай восьмилетней давности, когда студента Журавлева друзья доставили домой, пьяного и босого.
– Случалось, – признал Антон, выглядывая в кухонное окно. Олеся дышала ему в ухо. Бродяг, по крайней мере с этой стороны дома, видно не было.