Ключи Пандоры
Шрифт:
Завадский снова закурил, бездумно гоняя по столу пепельницу. Его собеседник терпеливо ждал.
— Информация о Каменном Броде подтвердилась? — наконец спросил Завадский.
— Полностью. Вы уверены, что это вам необходимо?
— Более чем. Я знаю, что Быстрова и Шмелев там уже рыли носом землю. Следует переключить их на что-то другое. Пожалуй, я знаю, как это сделать. Главное — поторопиться. Время уходит, и если о нас узнают, ситуация, бесспорно, осложнится.
— Вам нужна моя помощь? — спокойно осведомился мужчина.
— Небольшая. Вас она не затруднит.
Официантка,
Мужчина что-то сказал, но она не расслышала и пролепетала, полагая, что он, должно быть, представился.
— Меня Катей зовут!
— Когда освободишься? — спросил Завадский.
— В шесть, — прошептала она. — Или в пять! Погода плохая, клиентов нет!
Щеки ее вспыхнули. Казалось, чиркни спичкой, и зажжется. Она подняла на Завадского взгляд, в котором светилось столь откровенное желание, что он едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться самодовольно. Эта курица слишком быстро шла в его сети. Конечно, она — не красотка Быстрова! Но ничего, он свое наверстает!
Девушка преданно смотрела ему в глаза, ждала, что он скажет в ответ. Пусть банальное: «Приду к пяти, и пойдем гулять». Или в ресторан. Или… Или никуда не пойдем.
«Никуда не пойдем» звучало более привлекательно. Особенно если в этом «никуда» присутствовала постель.
Но он ничего не сказал, лишь усмехнулся и пошел прочь, ни разу не оглянувшись. А она стояла, схватившись за алюминиевую стойку, к которой крепился пластиковый навес кафе, и смотрела ему вслед.
Глава 9
Путешествие в соседний областной центр Юлю не вдохновило. Ехать в морг на опознание — удовольствие сомнительное. И какой от нее толк, если Максима она видела пару раз мельком в компании Никиты, да однажды он помогал устанавливать какую-то программу на редакционный компьютер, и то в бухгалтерии. Но решающим фактором, перевесившим чашу весов, стал звонок дорогого супруга. Валерий, застрявший в Литве по непонятным причинам, привычно осыпал жену телефонными нежностями, мурлыкал в трубку что-то в высшей степени неприличное, а затем вроде ненароком поинтересовался:
— Ну что, изменяла?
— Я тебя умоляю! — саркастически фыркнула Юля. — С кем? Вокруг одни обмылки, ни одного Абрамовича на горизонте.
— А чем же все время занималась? — спросил Валерий вкрадчиво.
И Юля, на миг утратив бдительность, ляпнула в ответ:
— Да так, ничем особенным. Никитка, правда, зовет в соседний город
Трубка издала звук, будто Валерий чем-то подавился, и через секунду мрачно молвила:
— Да уж! Лучше бы изменила!
Дальнейший разговор на сугубо житейские темы прошел в прохладных тонах. Муж обещал вскорости вернуться, мол, дел осталось с воробьиный хвост. Но напоследок строго-настрого запретил ехать в морг.
— Знаю я вас! — сурово сказал он. — Опять вляпаетесь во что-нибудь! Никитосу голову оторву, так и передай! И вообще, пусть мне на глаза не попадается!
— С чего вдруг? — рассердилась Юля. — Я не имею права работать так, как мне хочется?
— Вопрос не обсуждается! — слегка повысил голос ее покладистый муж. — Считай, что с этого дня ты под домашним арестом. Узнаю, что уехала куда-то дальше редакции, ноги выдерну!
— Не беспокойся, — сладко пропела Юля. — Не узнаешь!
Она швырнула трубку, уселась с ногами на диван и мрачно уставилась в стену, не реагируя на заливистые трели вновь ожившего телефона. Муж явно желал оставить последнее слово за собой, для этого и к гадалке ходить не стоило. Телефон замолчал, а затем разразился возмущенным писком смс-посланий, сверливших мозг с интервалом в десяток секунд. Юля с раздражением сунула трубку под подушку. Телефон возился в мягкой тюрьме, как зверек, рывший нору.
По большому счету, ничего страшного не произошло. Отвезти Никиту и Ирину в соседний город — дело одного дня. Муж и не узнал бы об этом. Мобильники тем и хороши, что можно на голубом глазу врать, что сидишь дома и вяжешь носки любимому, хотя на деле развлекаешься где-нибудь с кавалером. Вот только врать ей не хотелось, тем более по мелочам. Да и повод появился отказаться от поездки, дохленький, конечно, повод, но все-таки…
Очень уж ей не хотелось видеть на металлическом столе труп с биркой на пальце пусть случайного, но все же знакомого, а уж слезы Ирины и вовсе ее доконали бы!
Промучившись с полчаса, Юля нехотя достала телефон из-под подушки, позвонила Никите и, свалив малодушно все на деспота-мужа, ехать в морг наотрез отказалась.
Никита, конечно, в восторг не пришел, но и возражать не стал, без особого энтузиазма сообщив, что он и Ирина поедут на поезде, потому что междугородний автобус — не для его нервов. Сбыв проблему с рук, Юля повеселела и даже отправила мужу сообщение, что ехать никуда не собирается, вести себя будет примерно, а возникшее напряжение в семейных отношениях развеет настоящим развратом.
Спустя мгновение телефон ожил. Звонил Никита.
— Ты знаешь, — серьезно заявил он, — я всегда был за разврат.
Юля оторопело молчала, а затем почти умирающим голосом осведомилась:
— Я тебе, что ли, эсэмэс отправила?
— Кому ж еще? — развеселился Никита. — Нет, я, конечно, понимаю, что старая любовь не ржавеет! Но скажи, мать, как умудрилась адресатов перепутать?
— Потому что дура! — с досадой ответила Юля. — Телефон новый, не разобралась толком. Хотела Валерке отправить, он прямо перед тобой звонил, ткнула во входящие вызовы и, видать, промахнулась.