Ключи от твоего сердца
Шрифт:
– Ага, до завтра!
Я вздыхаю, думая о том, что все-таки есть одна вещь, о которой он не подумал. Одна очень важная вещь, которая так и не устроилась: мы.
Постепенно я начинаю смиряться с мыслью, что нам не быть вместе. Что мы просто не можем быть вместе. Особенно много я думаю об этом последние два дня. Кажется, мы действительно вышли на новый уровень отношений. Разумеется, время от времени между нами все равно возникает неловкость, но мы вполне в состоянии с этим справиться. Сейчас еще только октябрь, а Уилл будет моим учителем до июня, то есть еще восемь долгих месяцев! Я ложусь, закрываю глаза и принимаю важное решение: отныне Уилл для меня не самый главный человек на свете. Сначала – мама, потом – Кел, а потом – жизнь.
Наконец-то!
– Эдди, захватишь мне шоколадного молока, а то я забыл? Ну пожалуйста, – просит Гевин, умоляюще глядя на нее щенячьим взглядом.
Эдди демонстративно закатывает глаза и встает. Как только она отходит от столика, Гевин поворачивается к нам и быстро шепчет:
– Завтра вечером, в шесть, в «Гетти»! Захватите розовые шарики! Потом все едем на слэм!
– Гевин, ты с ума сошел?! Это не смешно, она обидится! – возмущенно шепчу я.
– Поверь мне, я знаю, что делаю!
– Вот, с тебя пятьдесят центов, – произносит Эдди, ставя перед ним стакан с молоком.
– С меня мое сердце, – парирует Гевин.
Ну, такому олуху, как ты, лучше отрастить парочку запасных, – не остается в долгу Эдди, давая ему шуточный подзатыльник и тут же целуя в щеку.
С неохотой я все-таки являюсь в «Гетти» в назначенное время с розовым шариком в руке. Гевин и Ник машут мне рукой из дальней кабинки. Над столиком парит огромная связка розовых шариков – господи, она наверняка обидится!
Гевин забирает у меня шарик, что-то пишет на нем большим маркером, а потом вручает мне целую связку и командует:
– Иди к туалетам, я за тобой зайду, когда будет пора, она уже скоро приедет!
Он подталкивает меня в сторону туалетов, и я даже не успеваю возразить. Стоя в коридоре между подсобкой и мужским туалетом, я разглядываю шарики и вдруг замечаю, что на каждом из них написано имя. Через некоторое время ко мне подходит немолодой мужчина и спрашивает:
– Вы Лейкен?
– Да, – отвечаю я.
– Меня зовут Джоел, я приемный отец Эдди.
– Ой, здравствуйте!
– Гевин просит вас выйти, а я пока подержу шарики. Эдди уже приехала. Она думает, что я просто вышел в туалет, так что ничего не говорите про шарики!
– Ладно… – соглашаюсь я, отдаю ему шарики и возвращаюсь к столику.
– Лейкен! И ты тут! О ребята, какие вы милые! – радуется Эдди, садясь за столик.
– Погоди! – хватает ее за руку Гевин. – Есть будем потом, а пока что все выходим на улицу!
– На улицу? Но там же холодно!
– Пойдем-пойдем, – подталкивает ее к двери он.
Мы все идем на улицу следом за Гевином и встаем рядом с Эдди. Я поглядываю на Ника, но тот лишь пожимает плечами. Он явно понимает не больше моего. Гевин достает из кармана листок бумаги и поворачивается к Эдди:
– Эдди, это письмо написал не я, но меня попросили его зачитать.
Эдди с улыбкой смотрит на нас, пытаясь по нашим лицам понять, что происходит. Бесполезно! Мы и сами не знаем, что он задумал.
Ты появилась в моей жизни четвертого июля, в День независимости. Тебе было четырнадцать. Ты распахнула дверь и направилась прямиком к холодильнику, заявив, что хочешь спрайта. Спрайта у меня не было, но ты сказала, что «Доктор Пеппер» тоже вполне сойдет. Я был просто в шоке. Сказал социальному работнику, что не смогу взять тебя, ведь я никогда не пытался воспитывать подростка. Она пообещала найти для тебя подходящую семью, но попросила разрешения оставить тебя до утра в моем доме.
Я ужасно нервничал. Понятия не имел, о чем говорят с четырнадцатилетними девочками. Не знал, что им нравится, какие они смотрят передачи. Я чувствовал себя совершенно беспомощным. Но с тобой все было так легко. Ты очень старалась, чтобы мне было легко…
Поздно
В окне ресторана Эдди вдруг видит Джоела с огромной связкой розовых шариков в руках и ахает. Он выходит на улицу и встает рядом с Гевином, а тот продолжает читать:
Я мало что смог дать тебе. Ну разве что научить тебя правильно парковаться. А вот ты… Ты научила меня гораздо большему. Ты себе даже не представляешь, как много мне дала! С этого дня – с этого особенного дня, с дня твоего восемнадцатилетия – ты больше не принадлежишь штату Мичиган. И на данный момент юридически ты больше не принадлежишь и мне. Ты больше не принадлежишь никому из тех людей, которые когда-то владели тобой и твоим прошлым.
Джоел начинает произносить имена и по очереди отпускает шарики. Эдди плачет, а мы все завороженно смотрим, как шарики медленно плывут по воздуху и исчезают в темном небе. Он отправляет в полет все шарики с именами двадцати девяти братьев и сестер и тринадцати родителей.
Под конец в руке у Джоела остается всего один розовый шарик, на котором большими черными буквами написано: «ПАПА».
Гевин складывает листок и отходит в сторону, уступая место Джоелу.
– Я надеюсь, что в этот день ты примешь от меня этот подарок. – Джоел вручает Эдди последний шарик. – Я хочу остаться твоим папой, Эдди, твоей семьей на всю оставшуюся жизнь!
Эдди обнимает его, и они оба плачут. Мы тихо заходим обратно в «Гетти», чтобы дать им возможность побыть наедине.
– Господи, мне срочно нужна салфетка, – всхлипываю я.
Подойдя к стойке, я оглядываюсь на Гевина и Ника и решаю прихватить целую стопку: парни тоже плачут. Мы молча возвращаемся за наш столик.
Глава 17
If I get murdered in the city
Don’t go revengin’ in my name
One person dead from such is plenty
No need to go get locked away.
23
Если меня убьют на улицах города,
не вздумай мстить за меня.
Достаточно того, что умер человек,
И незачем сажать еще кого-то под замок.
«Братья Эйвитт». Убийство в городе
Скажу честно: похоже, я прошла через пять стадий горя во всех аспектах моей жизни.
Я приняла смерть отца. Приняла еще за несколько месяцев до того, как мы переехали в Мичиган. Приняла судьбу матери. Я понимаю, что, вообще-то, она еще не умерла и что после ее смерти мне придется заново пройти все стадии. Но будет уже не так тяжело.
Я приняла наш переезд в Мичиган. Та песня, которую я слушала на повторе в доме Уилла, называлась «Груз лжи». Там есть такие слова:
The weight of lies will bring you down, follow you to every town ‘causenothing happens here that doesn’t happen there [24] .24
Ложь грузом ляжет на твои плечи, преследуя тебя по разным городам,
ведь ничего не происходит здесь, что не случалось бы и там.