Ключи от твоего сердца
Шрифт:
Отодвинув стул и оставив поднос на столе, я украдкой бросаю на него взгляд. Он выходит из кафе, идет к аудитории, я – следом. Дорога кажется мне просто бесконечной. Бесконечной, наполненной неловкостью и напряженным молчанием.
– Надо поговорить. – Он прикрывает за нами дверь. – Срочно!
Не знаю, с кем я сейчас разговариваю – с Уиллом или с мистером Купером. Не знаю, то ли подчиняться ему, то ли дать в рожу. Не проходя в аудиторию, я остаюсь стоять около дверей, скрестив руки на груди и пытаясь выглядеть раздраженной.
– Надо – так говори!
– Черт возьми, Лейк, я тебе не враг! Перестань
Значит, я все-таки говорю с Уиллом… Я кидаюсь к нему и, раздраженно размахивая руками, кричу:
– Перестать тебя ненавидеть?! Слушай, Уилл, ты уж как-нибудь определись! Вчера ты мне сказал, чтобы я перестала тебя любить, а сегодня говоришь, чтобы перестала ненавидеть? Сначала ты говоришь, чтобы я даже не думала ждать тебя, а потом ведешь себя как мальчишка, услышав, что я согласилась сходить с Ником на свидание! Хочешь, чтобы я вела себя так, будто мы не знакомы, а потом вытаскиваешь меня из столовой у всех на глазах! Мы все время должны притворяться, это утомляет, мать твою! Никогда не знаешь, кто ты – Уилл или мистер Купер, а уж точно неизвестно, кто я – Лейкен или Лейк!
Мне надоели эти игры! Я устала! Поэтому просто сажусь за свою парту. Уилл стоит как вкопанный, и о чем он думает – непонятно. На лице в буквальном смысле слова отсутствует выражение. Он медленно идет в мою сторону и садится позади. Я не оборачиваюсь, он наклоняется ко мне, чтобы я могла расслышать его шепот. Меня охватывает напряжение, а сердце мучительно сжимается в груди.
– Я не думал, что будет так тяжело, – признается он.
Ни за что не обернусь! Незачем ему видеть, как текут по моим щекам слезы. Не дождется!
– Прости, что я так с тобой разговаривал, ну, насчет четверга. Хотя большая часть из этого правда: тебе действительно понадобится няня для Кела, а я собрался выступить на слэме. Но я не должен был так реагировать, поэтому и попросил тебя выйти поговорить – просто хотел попросить прощения. Больше это не повторится, клянусь!
Дверь в класс распахивается, Уилл вскакивает с места. Его резкое движение удивляет появившуюся в дверях Эдди, которая с любопытством разглядывает нас, держа в руках мой забытый в столовой рюкзак. Скрыть слезы, которые все еще текут у меня по щекам, не удастся, но я отворачиваюсь. Она все равно поймет, что между нами что-то произошло.
Эдди тихо кладет рюкзак на ближайшую парту, поднимает руки, делая знак, что все поняла и не собирается мешать, и, прошептав: «Извините… не хотела мешать», прикрывает за собой дверь.
Уилл проводит рукой по волосам и начинает нервно расхаживать взад и вперед:
– Чудесно, только этого не хватало!
– Да ладно, Уилл, – отзываюсь я. – Если Эдди спросит, скажу, что ты на меня наорал из-за слова «кретин». И «сволочь». И «мудак». И «ублюдок»…
– Спасибо, достаточно. Все ясно.
Я уже собираюсь открыть дверь, но он снова окликает меня, и я замираю в ожидании.
– А еще я хотел попросить у тебя прощения… за вчерашнее.
– За то, что так вышло? – оборачиваясь к нему, спрашиваю я. – Или за то, что ты остановился?
– За все. – Он пожимает плечами, делая вид, что не понимает, о чем я. – Этого не должно было произойти.
– Кретин, – заканчиваю я разговор и выхожу в коридор.
Двигатель джипа издает знакомое
Я забираю мальчиков из школы и отправляюсь домой. Скоро приедет Уилл, но я не собираюсь ждать его у окна. Хватит с меня ожиданий у окна…
– Мы пошли к Колдеру! – кричит Кел, выпрыгивая из джипа и хлопая дверью.
Вот и славно!
Проходя по коридору мимо маминой комнаты, я слышу, как она с кем-то разговаривает, и останавливаюсь. Говорит только она, значит – по телефону. Вообще-то, я никогда не стала бы подслушивать, но ее поведение в последнее время разжигает мое любопытство. А может быть, это мое поведение вынуждает меня делать такие вещи. Так или иначе, я подхожу поближе к двери, чтобы лучше слышать.
– Знаю… Знаю! Я скоро все им расскажу… Нет, думаю, что будет лучше, если я скажу им сама… Да-да, конечно… я тебя тоже люблю.
Она вешает трубку. На цыпочках я быстро ухожу в свою комнату, закрываю за собой дверь и опускаюсь на пол.
Семь месяцев… Всего семь месяцев, и жизнь уже продолжается. Неужели она с кем-то встречается? А как иначе понимать этот разговор? Нет, не может быть! И вот я снова на первой стадии – полна отрицания!
Как она могла? И этот мужчина, кем бы он ни был, уже хочет с нами познакомиться? Он мне заранее не нравится! Но какая выдержка! Как она могла так отчитать Уилла, если сама ведет себя так же, если не хуже? Первая стадия пролетает незаметно, и вот я снова оказываюсь на стадии номер два: гнев.
Я решаю пока промолчать: надо узнать побольше, а потом уже поговорить начистоту. В данной ситуации я должна иметь преимущество, а для этого надо действовать обдуманно.
– Лейк? Ты дома? – Она стучится, и мне приходится быстро вскочить на ноги, чтобы не получить удар дверью. – Ты чего? – заметив, как я подскочила, спрашивает мама и смотрит на меня с любопытством.
– Тянулась. Спина болит.
Естественно, она на такое не купится, поэтому я сцепляю руки за спиной и поднимаю наверх, наклоняясь вперед.
– Прими аспирин.
– Ладно.
– Сегодня у меня выходной, но мне нужно хорошенько выспаться. Ночью глаз не сомкнула, так что пойду прилягу. Проследишь, чтобы Кел принял ванну перед сном?
– Конечно, – отвечаю я. Мама выходит в коридор, а я иду следом. – Мам, подожди! – Она поворачивается и смотрит на меня покрасневшими, опухшими глазами. – Я собираюсь кое-куда в четверг вечером. Можно?
– С кем? – с подозрением глядя на меня, спрашивает она.
– С Эдди, Гевином и Ником.