Ключи от ада
Шрифт:
Албанец двинулся вперед, держа руки опущенными, и грубо захохотал. И в тот же момент он нанес страшный удар, основной удар каратэ, очень неожиданный для противника, потому что был сделан той рукой, соответствующая нога которой находилась в заднем положении.
Шавасс для защиты применил знаменитый прием джужи-уке, скрестил руки над головой и резко выдвинул вперед локоть, направив его в рот Ташко, и раздробил вдребезги ему зубы.
Албанец отпрянул назад, кровь лила с его разбитых губ, а Шавасс сказал с издевательской улыбкой:
– Известный прием, гуяки-зуки,
Лицо Ташко перекосилось от злости, но он немедленно занял оборонительную позицию, опустив руки и приглашая противника к действию. И Шавасс двинулся вперед, выставив правую руку вертикально, а левой защищая корпус. Они выжидательно маневрировали, и Ташко первым сделал ход.
Он попытался ударить противника ребром ладони в лицо, но Шавасс блокировал нападение и неожиданно нанес ему удар в живот. Потом Шавасс резко ушел в сторону, и в тот же момент, упав на бок и собрав все силы, нанес ему жестокий удар ногой в пах. Албанец сложился вдвое, а Шавасс, отбросив осторожность, поднял колено, чтобы ударить его по опускающемуся лицу.
Он тут же понял, что совершил страшную ошибку. Его потряс мощный удар, который был бы роковым для обычного человека. Албанец вложил в него всю свою огромную силу. Потом громадные руки прошлись по всему его телу и схватили за глотку.
Ему показалось, что огни стали далекими-далекими, в ушах вдруг возник грохот, и сквозь него ему послышался монотонный, ровный голос профессора: «Мастерство, мастерство и разум всегда победят грубую силу».
Он собрал всю силу воли и плюнул в это громадное смердящее лицо, и Ташко отпрянул рефлективным движением, таким же естественным, как само дыхание. Шавасс резко выбросил вперед руку с напряженными пальцами и вцепился ему в горло. Ташко завопил и подался назад.
Шавасс вырвался, упал на землю, прокатился несколько раз и вскочил на ноги. А его громадный противник снова направился к нему, раскинув руки и забыв про все научные премудрости. Шавасс поднырнул под его руки и нанес ему удар в живот, под грудную клетку. Он начал падать вперед, а Шавасс ударил его коленом в лицо и заставил пошатнуться назад.
Ташко балансировал на краю бассейна, его лицо было сплошной кровавой маской. Шавасс подпрыгнул высоко в воздух и нанес прямой удар ногой в лицо албанца, сокрушительный мае-тоби-гери,опрокинув его в воду.
Шавасс тут же последовал за ним, нырнув в бассейн, и ушел в теплую воду. Ткнулся руками в бородатое мозаичное лицо на дне бассейна и немедленно вынырнул.
Ташко был примерно в двадцати футах от него. Он устремился к середине бассейна, куда бросил ключи и маузер. Шавасс бросился за ним. Он схватился за громадную спину, потом пропустил руки у него под мышками и замкнул их на затылке. Он стал нажимать, и Ташко завопил. У Шавасса пропала всякая жалость. Шавасс продолжал безжалостно нажимать, пока большая голова не погрузилась под воду.
Тело забилось и задергалось, руки поднимали целую бурю на поверхности
Шавасс быстро набрал воздуха и нырнул за маузером. Ключи оказались в десяти футах в стороне, и ему пришлось отодвинуть тело Ташко, чтобы взять их. Глаза албанца смотрели в вечность, кровь коричневыми струйками поднималась с разбитого лица. Шавасс повернулся и поплыл к краю бассейна.
Он посидел на борту, может быть, минут пять, его грудь вздымалась, пытаясь вдохнуть свежего воздуха в измученные легкие. Когда он почувствовал себя немного лучше, встал на ноги и поднялся по лестнице. Ему пришлось попробовать четыре ключа, прежде чем он нашел нужный. Открыв дверь, Шавасс обернулся и в последний раз посмотрел на Ташко, который глядел на него, как и то лицо, выложенное из мозаики. Он выключил свет, закрыл дверь и запер ее.
В коридоре было тихо, и ему никто не встретился по пути обратно. У дверей склада все еще валялся опрокинутый стул часового. Пол поставил его на ножки, а потом сунул маузер в карман и нащупал там ключи.
Пока он возился с ними, у решетки двери появился Джулио. Орсини посмотрел по обе стороны коридора, и на его лице отразилось замешательство.
– А что случилось с Ташко?
– Он допустил ошибку, – ответил Шавасс, открывая настежь дверь. – Последнюю ошибку. Нам надо уходить.
Пол повернулся и пошел по коридору, запомнив путь, которым его вели сюда. Винтовая каменная лестница вела на второй этаж, другая – в цокольный. Все кругом было тихо, и он шел по коридору с выбеленными стенами, остановившись только для того, чтобы внимательно проверить вход в холл. Там не было часового, да и зачем он здесь нужен? Здание окружено двумя кольцами тридцатифутовых стен, и главные ворота в каждой строго охраняются.
Орсини еще раньше узнал, каким путем им удалось проникнуть в монастырь, и теперь громадный итальянец беспрекословно следовал за Шавассом, а девушка шла с ним рядом.
Они держались в тени стены, стараясь быть подальше от караульного помещения, где в окнах горел свет, а потом вошли под аркаду через пролом в разрушенной стене. Там было очень темно, и Шавасс осторожно крался между колоннами, а потом повернул в проход, который вел к подвалам.
Ему пришлось осмотреть три из них, пока он не нашел тот самый, с решеткой, и Орсини, вцепившись в нее железной хваткой, сдвинул ее в сторону.
– Я пойду первым, – скомандовал Шавасс. – Потом Лири. Ты идешь последним, Орсини, и вернешь решетку на место, когда спустишься.
Он съехал на спине по каменному желобу, закрыв лицо руками, чтобы защитить его, и с плеском опустился на дно тоннеля. Лири последовала за ним так быстро, что свалилась на него, едва он успел твердо стать на ноги. Орсини присоединился немного погодя, и они образовали маленькую группу.
В тоннеле было так темно, что беглецы не могли различить лиц друг у друга.