Ключи от ада

Руднева Лилия

— Я люблю тебя, малыш, и не считал тебя больной, даже когда впервые увидел… Я скучаю по тебе, — печально сказал Виктор.

— Я тоже, — Лине вдруг захотелось прижаться к его сильному плечу, — мне без тебя трудно.

— Тогда скорее заканчивай с этим делом, и уедем куда-нибудь недели на две! — мечтательно произнёс Соловьёв.

— Кстати, о деле. Перед смертью Чернокнижный привёл Веру в свою квартиру, а после убийства она исчезла.

— Откуда сведения? — деловито поинтересовался начальник агентства.

— Из достоверных источников, — не смогла не подколоть его Лина, —

у меня тоже появился информатор. С этим же человеком я нашла на кладбище скрытую комнату сатанистов. Там дверь, сегодня попытаюсь её открыть. Ещё, я опять видела человека, который не дал людям Матвея меня убить. Возможно, ночью он снова попадётся на глаза, и мне удастся, наконец, за ним проследить.

— Умоляю, будь осторожна. То, что он не позволил убить тебя на кладбище, ещё ни о чём не говорит.

— Да, и почему ты не рассказал об Андрее Владимировиче Дмитриеве, ведь Нефёдов не мог не упомянуть его в своих отчётах.

— Мне нужно было, чтобы ты посмотрела на ситуацию свежим, незашоренным взглядом. К тому же Дмитриев не может быть замешан, он не занимается такими делами.

— Ошибаешься, он вёл нас со Славиком — это мой информатор — от квартиры уже убитого Чернокнижного. И на кладбище хотел убить Славика, но я помешала. Теперь Дмитриев требует, чтобы я сдала ему подростка…

— Так, — голос Соловьёва внезапно осип, — сейчас же собирай вещи, бери такси, и немедленно уезжай из города!

— Почему? — опешила Лина.

— Ты слышала, что я сказал! — грубо заорал Виктор, так он с ней никогда не разговаривал, — а лучше всего оставь вещи, скажи Заланскому что идёшь гулять, поймаешь машину и приедешь ко мне.

— Витя, я не понимаю, — тихо и растерянно сказала девушка.

— Нет, это я не понимаю, каким боком здесь замешан Дмитриев?! Боже, какой я идиот, что послал тебя туда! Это же беспредельщик! Для него не существует никаких запретов. Да с ним бы даже чёрт не стал связываться! А ты моё самое уязвимое место! Не представляю, что ему нужно, но если этот отморозок узнает, что ты связана со мной, а он узнает, возьмёт тебя в заложницы. Тогда я стану плясать под его дудку, как кобра перед факиром. Ты не представляешь, какие дела он проворачивает! Немедленно уезжай, или наше агентство станет работать на мафию! — Соловьёв проговорил всё это с таким жаром, что даже трубка накалилась от эмоций.

— Хорошо, я уеду, только дай мне пару дней.

— Нет! — Виктор взревел как слон.

— Не кричи… Боюсь, он уже знает, кто я…

— Чёрт!

— Но он сказал, что я ему не нужна, — Лина заговорила бысто-быстро, чтобы у Соловьёва не было возможности вставить в разговор ни одного слова, — Дмитриев отпустил меня. И, кажется, к похищению Веры твой Андрей Владимирович не имеет никакого отношения. Я так поняла, что с Чернокнижным и Заланским у него есть какие-то дела, но не по нашей линии. Ему нужен Славик, а не мы с тобой. Иначе меня бы попросту пристрелили, или, как ты говоришь, взяли в заложницы.

По тому, как напряжённо засопел Соловьёв, Лина поняла, что тот немного успокоился.

— Витя, ну один день! — захныкала девушка, — я только схожу на кладбище и посмотрю, что там за дверью.

— Ты

понимаешь, что рискуешь жизнью?

— Да! И ещё я понимаю, что мне впервые после больницы хочется что-то делать! По-настоящему! Я живу, Соловьёв!

Лина действительно ощутила потребность во что бы то ни стало помочь Славику. Несчастному испуганному ребёнку, попавшемуся на пути безжалостному крокодилу. Она была полна сил и энергии, как никогда.

— Я рад, что ты вернулась к жизни, — Соловьёв тяжело вздохнул.

— Что-то в голосе радости не слышно? — весело проговорила девушка.

— Нет, почему, я действительно рад. Только жаль, что этого не удалось сделать мне.

— Витя, что ты говоришь! Ведь сам знаешь — мне кроме тебя никто не нужен.

— Тебе со мной просто удобно.

— Господи, ты снова заставляешь меня оправдываться! Ну зачем тебе это? Маньяк какой-то, — Лина попыталась отшутиться, — а сам прекрасно знаешь, что я жить без тебя не могу!

— Но не по той причине, которой бы мне хотелось… Хорошо, у тебя сутки. Если вздумаешь задержаться, сам приеду, свяжу по рукам и ногам, и увезу обратно!

— Тебе нельзя светиться. Провалишь дело!

— Зато доставлю себе удовольствие и отшлёпаю тебя как следует. Всё, буду на связи!

Соловьёв отключился, и Лина не рискнула ему перезванивать, чтобы тот добыл информацию по Сергею.

С Дмитриевым «археолог» не связан, это стало ясно по его роже во время рассказа о последнем. Девушка решила посмотреть его паспорт и самой всё проверить по пиратской базе данных, к которой имела доступ благодаря компьютерщику Юрику, живущему в их конторе.

В дверь осторожно постучали.

— Линочка, — раздался виноватый голос Заланского, — пойдёмте ужинать. Так как Света пропала, я заказал еду из ресторана.

«Лучше бы ты заказал услуги частного сыщика, чтобы отыскать Свету!» — подумала девушка, а вслух ответила:

— Хорошо, я сейчас спущусь.

За столом было невесело. Сергей бросал на девушку хмурые взгляды, и Лина напряжённо ждала, когда кто-нибудь из мужчин снова заговорит о Дмитриеве. Через десять минут, сказавшись больной, девушка ускользнула из столовой и тенью проскочила в комнату Сергея. Некоторое время постояла, прислушиваясь, затем, со скоростью звука принялась обследовать жилище в поисках паспорта. К её огромному изумлению искомый предмет нашёлся почти сразу в кармане пиджака.

«Оглоблин Сергей Геннадьевич, — прочла девушка на первой странице, — 1970 года рождения. Родился в этом городе. Женат. Прописан в Москве.»

Лина была озадачена добытой информацией, точнее, её отсутствием. Надо связываться с компьютерщиком Юриком, наверняка на этого типа что-то найдётся.

Девушка попыталась замести следы своего пребывания в комнате и выскользнула на лестницу. Прислушалась. Заланский с Сергеем уже перешли в гостиную, и пили коньяк, развалившись в удобных креслах. Лина прошла к себе, достала отмычки, мощный фонарик и новую одежду чёрного цвета. Так как спортивный костюм после героической битвы с сатанистами пришёл в негодность. Посмотрела на часы — начало десятого. Время ползло как объевшаяся жирная муха. В дверь постучали.