Ключ
Шрифт:
Я насторожилась.
— Доктор, что-то не так? — мой голос задрожал. До чего же я труслива.
— Сейчас посмотрим, — весело ответил Модес, поднимая аппарат. — О, ничего страшного! Вы сейчас взаимодействовали с полями в обычном режиме?
— Да, как всегда.
— Хорошо. Ризс, зафиксируй данные и приложи фотофакт к карте.
Эльфийка кивнула и забрала аппарат из рук доктора, бросив на меня какой-то бешеный взгляд. Я нахмурилась.
— Завтра проведем общее обследование и отпустим вас, — Модес сделал какие-то пометки в своем электронном блокноте и спрятал его
— Общее? — я не могла успокоиться. — Что-то не так?
— Я бы вам сказал, будь ваше здоровье в опасности.
— Вы… На аппарате было зафиксировано КПВ использования земной энергии, верно? — мысль пришла внезапно, я вспомнила обозначение этого показателя в общепринятой системе мер.
— Верно, — осторожно произнес Модес, пристально глядя на меня.
— И каково его значение у меня?
— Чуть выше среднего, — доктор улыбнулся. — На что вы направили энергию?
— Сняла головную боль.
— Вы так хорошо знакомы с методами самоисцеления? — Модес присел на краешек кресла, запахнув белый халат. — Вас кто-то обучал? Брат, сестра, мать, отец?
— Я из Глирзы, доктор, — сухо ответила я.
— Там туго с медициной, — полукровка покачал головой.
— Там в принципе туго.
— Так как же вы научились так здорово играть с полем? — не отставал Модес. Кажется, он настроился на длительную беседу. Я не собиралась удовлетворять его любопытство даже из вежливости. Раз он не хотел ничего говорить, я решила тоже промолчать.
— По книгам.
— Каким?
— От этого зависит мое лечение?
Доктор помолчал, закусив губу. Я не сводила с него глаз — не знаю, какой человек решился связать свою жизнь с орком, наверняка, некий умалишенный или сумасшедшая. И только на острове миротворцев этот… этот орк (примесь человеческой крови не делала его человеком) мог получить билет в жизнь.
Впрочем, как и я. А я была чистокровной дочерью людей — военного, отдавшего разум за свою страну (как его в этом убедили) и симпатичной швеи из земель, где нет возможностей.
— Простите, — чересчур резко бросила я. — То есть… Это старый том, переиздание книги лорда Вархамона «Реальность абстрактных полей».
— По этой книге учились нынешние профессора. Сейчас она безнадежно устарела.
— Это всё что у меня было в десять лет.
— Потрясающе. Нет, правда, — он развел руками, увидев мою скептическую ухмылку. — Впрочем, не стоит вас хвалить. Теперь вам нужно учиться куда более сложным вещам. Со всеми вместе.
— Пожалуй, это самое трудное для меня.
— Я вижу, — Модес кивнул, поднявшись. — Порошу простить. Меня ждут менее удачливые пациенты. Отдыхайте.
В тот вечер я впервые смотрела новости по телевизионному каналу Ордена, пытаясь отогнать мысли о возможном отчислении. Первый репортаж был о переговорах между государством негуров и дворфийской провинцией при Эрзамоне по строительству нефтепровода, призванного соединить два материка. Это позволило бы обеспечить часть государства змееподобных, находившегося на территории другого континента, более дешевым сырьем, так как перевозки судами в той части океана были крайне опасны из-за
Дворфы предложили выход. Не без выгоды себе, конечно.
Однако строительство нефтепровода крайне негативно влияло на ситуацию в регионе. Орков такой подход к решению проблемы не удовлетворял. Негуры пока ещё соблюдали нейтралитет, контракт же с дворфами ставил под удар их отношения с соседями.
— Совет Свободных Кланов выдвинул ряд требований по ограничению дворфийского присутствия в регионе, — рассказывал корреспондент, человек лет сорока, стоя на фоне высоченного светло-серого здания с колоннами в виде змей, поддерживающих украшенный скульптурами негуров фронтон. — Ответные заявления Девятиглавой кобры будут озвучены на Совете двенадцати гнезд, заседание которого назначено на завтра, в девять тридцать по местному времени. С вами был Эральд Ри. В единстве — сила.
Интересно, посылают ли миротворцы людей и эльфов в качестве корреспондентов к оркам и гоблинам?
В Глирзе я видела орков вживую всего несколько раз, и большую часть из них — в виде заключенных, конвоируемых в Зубы Ветра, тюрьму для представителей нечеловеческих рас. Странно, но отчего-то более четким было едва ли не первое воспоминание.
Мне семь лет, я играю с толстым пушистым котом у себя в комнате. Внезапно влетает раскрасневшийся Джеф и начинает орать что-то про орков и вокзал. Я морщу нос и посылаю его к демонам (отец никогда не стеснялся в выражениях, поэтому ругань ещё с пеленок прочно вошла в мой лексикон).
— Идееем, — брат тащит меня за руку, а я тащу кота за хвост, тот орет и царапается.
Наконец, я сдаюсь, и Джеф ведет меня на улицу. Там нас ждут его друзья, верхом на велосипедах. Брат сажает меня позади себя, и мы мчимся к вокзалу.
У перрона многолюдно, но полиция выставила оцепление, и нам, естественно, ничего не видно. Мы огибаем станцию, здание вокзала, и едем к старой водонапорной башне, которую давным-давно закрыли на ремонт. Уже и не помню, как мы забрались наверх, но через дырки в стене мы видим их — орков. Их всего трое, они одеты в темно-синие комбинезоны заключенных, и руки у них сцеплены за спиной. На перроне стоит такой гвалт, что даже в башне мы едва слышим друг друга. Внезапно один из орков расталкивает охрану и бросается к толпе, корча рожи и скалясь. На мгновение на перроне повисает тишина, а потом начинается что-то невообразимое — толпа, как море в бурю, сначала откатывается назад, а потом валом ломится вперед, через оцепление.
И орки, и охранники пропадают из виду, до нас долетают выстрелы.
— Зря они их из вагонов вывели, — глубокомысленно замечает наш сосед Ар.
— Не зря, а специально, — я вижу, как блестят глаза Джефа, когда он оборачивается к нам, ему явно хочется спуститься вниз и вломиться в толпу. — Все правильно, так с ними и надо.
— Они похожи на нашего отца, — выпаливаю я.
О ком были мои слова, сейчас я вспомнить не могла. Люди, орки… Всего два года прошло тогда с окончания Болотных войн.