Ключ

Иванов Александр

В рюкзаке нет отмычек,

Но я начал в нём рыться,

И тот вход приоткрылся.

Жаль, что не для меня,

А для самых «невинных».

Их таких тут сполна,

Что конца им не видно.

Тех, кого всё рассудит:

Строгий суд и простуда,

Эти медные трубы,

Где нога их не ступит,

Пламя, выстрелы ружей.

Людям этим заблудшим

Всех присяжных подкупных,

Всем им выбор запретный,

Всем им место в карете.

Всем

им то, что внутри

Взгляд во всё свой ввинтив,

Я рюкзак подарил

Тем, кто плачет навзрыд,

Тем, кто суд подкупил.

Слёз не лей на плечо.

Просто жди горячо

Неоплаченный счет,

Смертное существо.

Ужас

Я за мгновение продрог весь до костей,

Когда увидел Ужас.

Трясло меня от лба и до ступней,

Стучали зубы.

Глазами шарил по земле вокруг,

Где провалиться,

Но вспомнил, что и там всех достают.

Остепенился.

Стучало сердце сильно, но ушло

К ногам поближе.

Я медленно покрылся сединой

И стал пониже.

Он не имел границ и четких форм.

Слепой дозорный,

Указывая путь всем через шторм,

Тем был доволен.

Как странный, незнакомый господин

В пальто и шляпе,

Смеется где-то тихо впереди,

Глазами лязгнув.

Шумящий, нескончаемый поток

Сеет сомненья

Среди манипул, легионов и когорт,

Вздымая перья.

Вселяется он так, что не изгнать,

(Хозяин дремлет)

Как паразит, как вошь, как квартирант,

Забыв про ренту.

Я на мгновение продрог весь до костей

И удивился,

Когда тот Ужас, становясь плотней,

Мне поклонился.

Бессмертие

Все временное в вечности сгорит,

Хоть захлебнись бессмертья элексиром.

Воздвигни себе сотни пирамид,

Или тропу целуй, ведущую к святыням.

Пусть кассия растет вечнозеленой,

И время пусть к бессмертию ползет,

Но ты не встретишь Дон Хуана у Соноры,

К пути бессмертия который призовет.

Вкушай амброзию, амриту и хаому

Да ламмер – вайном наполняй кувшин.

И раз хорошее взято за

аксиому,

Попробуй всё, в теории, крушить.

Змей Уроборос, скрученный в кольцо,

Глотает философский камень.

Если от смысла жизни ты далек,

То и бессмертия искать не надо.

Узор

Относись по-особому

К вышиванью узорами

Своей жизни истории

На большом полотне.

Простой нитью иль золотом?

На льняном или шёлковом?

Тонком, гладком иль ворсовом?

Сколько будет эмблем?

Полотно однотонное?

Шерстяное, суконное?

А отрезано ровно ли?

Ты возьми, и измерь!

Новизной и повторами,

Теснотой и просторами,

Полотно твоё полнится,

Украшаясь узорами.

Ты плети их до прочности!

И в разбросе и точечно,

Именем или отчеством,

В неизвестности, в почестях.

Списком и безотчетностью,

Свежестью или черствостью,

Всем известным пророчеством,

Или, может быть, «чёрт бы с ним»?

Одиночеством, обществом,

Всем забытым и новшеством,

Всем смиреньем и пошлостью,

Той вершиной и пропастью.

Всей безличностью, самостью,

И открытием и таинством,

От рожденья до старости

Наш узор вышивается.

Мудрость к нам приходит понемногу

Мудрость к нам приходит понемногу,

Аккуратно замедляя шаг.

Мудрость, как актриса эпизодов,

Никогда не соберёт аншлаг.

Мудрость высоко над головами.

Мудростью исписан весь забор.

Хоть вперёд неси её ногами,

Ты её не сделаешь рабом.

Светом с ней так хочется пролиться.

Хочется с ней гору обойти.

Хочется, когда уже за тридцать,

Хоть немного смысла уловить.

Не путай

Не путай то и это!

Не путай снег и пепел.

Не путай то, что спрятано

И то, что незаметно.

Не путай знак с разметкой,

Загадки и ответы.

Не путай кнут и пряники.

Награды с черной меткой.

Не путай честь с монетой.

Где потолок, где небо!

Не путай плагиаты

И просто совпаденье.

Обеды и обеты.

Что стынет, что нагрето.

Тех, кто сидел в ГУЛАГах,

Не путай с диссидентом.

Что нужно, и что вредно,

Где «точно», где «наверно»,

Где «просто», где «за дело!»,

Где отступ, где пробелы,

Где боязно, где смело,

Где право, и где лево,