Ключ власти
Шрифт:
В просторном кабинете, этажом ниже опочивальни, свежевыбритый Церес — в бархатном тёмно-фисташковом шлафроке с шёлковыми отворотами, подпоясанный шнуром с кистями, — занимался прожектами. Даже если бы люди Барсета заглянули в его бювар, ничего крамольного они там не нашли бы — ни набросков бунтовских прокламаций, ни планов цареубийства, ни писем к сообщникам. Странные спаренные дирижабли с какими-то платформами наверху, ракетопланы — один под брюхом у другого… воображаемые корабли с пометками «Ракетоносный рейдер». Пылкие, но неосуществимые
До приезда Цереса «высочайшие» покои в крепости долго пустовали — царственные гости предпочитали адмиральский особняк. Здесь же царили нежилой холодок и гулкое безлюдье, словно в вымершем доме. Мебель, люстры, зеркала — в кисейных чехлах, похожих на мертвенно-серые паутинные коконы; постельное белье было волглым от всепроникающей морской сырости. С появлением принца прислуга забегала, сметая пыль, выбивая ковры, начищая бронзу — и покои приобрели обитаемый вид. Однако гостей тут не бывало — лишь молчаливая челядь и стайка девиц, утешавших наследника в его одиночестве.
Потягивая сигарный дымок, Церес медленно провёл глазами по сторонам. Шпалеры, потемневшие от времени, с фигурами рыцарей и тусклыми гербами… В левом углу, у высоких резных дверей красного дерева — напольный глобус Мира в половину человеческого роста… увы, даже на лучшем глобусе, сделанном по заказу государя, видны мутные пятна неизученных земель — при всех успехах путешественников и географов нет подробных карт Тахоны, не говоря уж о двух северных материках. По правую руку — застеклённые шкафы с томами мореходных справочников, между шкафами широкое зеркало в узорной раме. Оглянуться — за спиной чуть не во всю стену простирается карта Западного берегового округа…
«Музей! А я — экспонат, — подавленно подумалось Цересу. — Причём музей, закрытый на замок, куда никто не ходит… Вот-вот придёт служитель стереть с меня пыль…»
Он заставил себя сосредоточиться на набросках чертежей. Как воплотить эти эскизы в жизнь?.. только заняв своё подлинное место в империи. Подать проект на утверждение отцу, тогда колёса закрутятся, сбегутся инженеры, канцлер подпишет смету, и с воздухоплавательных верфей Эренды один за другим начнут взлетать невиданные военные корабли…
Увы. Грифель сломался. Не судьба?..
Обед, парад — предстоит насыщенный денёк! Стоять на трибуне, под оркестр приветствуя марширующие флотские экипажи, роты морской пехоты… Торжество в честь штабс-генерала Купола. Потом ужин с вином. С большим количеством вина. Газовый свет в спальне. Девушка, тихо смеясь, расстёгивает крючки платья, подходит танцующим босым шагом, едва скрытая тончайшей тканью рубашки.
«Не та, не та… из этих любая — бездушна, пуста. Где настоящая, верная, с большой душой?»
Чтобы не пуститься мыслями по замкнутому кругу, Церес взялся очинивать новый карандаш. Прожект должен быть завершён и до мелочей обдуман.
«Он будет исполнен в железе и ткани, в стекле и газе. Всё, что я замышляю, станет явью. Даже Единая империя.
Звякнул колокольчик у дверей.
— Входи, — громко бросил принц, не отрываясь от бумаг.
— Эрцгере, — зайдя в кабинет, заговорил денщик, — к вам посетители. Штатские, с материка. Изволите принять?
Барсет допустил их?.. кто же решил наведать опального принца? Парикмахер или модный портной с услугами? любому лестно поместить на свою вывеску слова «Обслуживаю коронованных особ, имею их лучшие отзывы».
— Что за люди?
— Вы не поверите, эрцгере — лозовик с подарками. — Усмешка денщика была едва заметна. Парень знал, когда и что можно позволить себе при господине. — Его карточка, извольте взглянуть.
«Муртэн Вуалев, верховный купажист и молебщик».
— О, это забавно. — Церес захлопнул бювар. — Зови!
Лозовик! вот так визитёр!.. Хотя удивляться нечему — здесь, на берегах Западного моря, больше похожего на громадный залив между Эрендой и Кивитой, общины банкиров и виноделов сгрудились особенно густо. В ночь полнолуния можно видеть, как «люди воды» — в ритуальных фартуках виноградарей, с секаторами и кривыми ножами — кланяются морскому приливу и заунывным речитативом тянут молитвы на забытом языке, взывая к Матери-Луне: «Отзови воды, верни затонувшее царство». Верят, что под волнами — их страна, залитая потопом в незапамятное время, чуть ли не в войну Громовержца с гидрами хаоса.
Эта богатая, веками обособленная от всех братия имела вес в политике и влияние при дворе — недаром Дангеро с Яннаром вознамерились брать деньги у Золотой Лозы, чтобы выиграть войну. Бывая во дворце, Церес нет-нет да встречал круглоголовых с чуткими носами — даже выходящих из зала малых аудиенций. Те низко кланялись, в поклоне подавая визитки золотого тиснения — гроздь, стебель с листьями и вычурные титулы: «саженник», «добрый отжиматель», «мастер брожения»…
И, конечно, подарки. Маленькому Цересу сласти — орехи в загущённом мукой виноградном соке, отборный изюм, виноградное варенье и сироп, всё в упаковке со знаком Лозы. Подросшему Цересу — каталоги юных красоток с фотогравюрами; укажи на любую, доставят в обёртке, — но, как волк, Церес предпочитал добытое лично в бою.
— Ваше Императорское Высочество, не прогневайтесь! — с порога кланялся на ходу седоватый толстячок в старомодном долгополом сюртуке, чуть не подметая шляпой ковёр перед собой. На цепочке карманных часов, протянутой поперёк его выпуклого животика, качалась и позвякивала дюжина брелоков причудливой формы — золотых, украшенных эмалью, самоцветами, слоновой костью, — придававших цепочке вид мушкетёрской бандельеры.
Его красноватое брылястое лицо жмурилось и сжималось в угодливой улыбке, словно каучуковая маска.