Ключ света
Шрифт:
— Отойди назад, — велел Флинн.
— Ты как? — Дана обхватила ее руки. — Ты не ранена?
— Нет. Я была дома, Дана. Я была на кухне, играло радио. Я решала, что приготовить на ужин. Бог мой, как долго? Как долго мы были разделены? Как долго она была здесь одна?
Глава 20
Она была напугана. Это помогало — признать свой страх, принять его. Она еще никогда в жизни так не боялась, но приняла твердое решение не поддаваться панике.
Тепло уже исчезло, свет снова
Сквозь туман она могла видеть слабый белый пар своего собственного дыхания.
Реальность, напомнила она себе. Это было реально, признак жизни. Доказательство ее собственной человеческой природы.
Чердак представлял собой длинную, широкую комнату с двумя небольшими окнами с обоих торцов и сужающейся крышей. Но она узнала его. Во сне свет щедро заливал пространство, проникая сквозь широкие окна в крыше и по бокам. Она помнила стопки картин, составленные у стен мягкого кремового цвета. И чистые полы, покрытые веселой радугой пятнышек от случайных капель и брызг краски.
А воздух был пропитан летним теплом и запахом скипидара.
Сейчас в нем чувствовались лишь сырость и холод. Вместо холстов у стен стояли коробки, старые стулья, лампы и другие обломки чужых жизней. Но она могла видеть — о, так ясно видеть — как все могло бы быть.
Как только она представила это себе, образ в ее голове начал приобретать форму.
Тепло, свет и яркие краски. Здесь, на ее рабочем столе, вместе с кисточками и палитрой, стояла белая ваза с розовыми бутонами львиного зева, которые она срезала в своем собственном саду этим утром.
Она вспомнила, как вышла, когда Флинн ушел на работу, вспомнила, как срезала эти свежие, нежные цветы, чтобы они составили ей компанию, пока она будет работать.
Работать в своей студии, мечтательно подумала она, где ждет чистый холст. И она знала, о, да, очень хорошо знала, как его заполнить.
Она подошла к холсту, ожидающему на мольберте, взяла палитру и начала смешивать краски.
Солнечный свет потоком струился через оконное стекло. Несколько окон были открыты для создания непрерывной вентиляции и просто ради удовольствия. Музыка страстно пульсировала из динамиков. То, что она собиралась рисовать сегодня, требовало страсти.
Она уже видела образ в своей голове, чувствовала его силу, эта сила скапливалась в ней подобно грозовым тучам.
Она подняла кисть, окунула ее в краску для первого мазка.
Ее сердце подскочило в груди. Охватившая ее радость была почти невыносимой. Казалось, она разорвет ее изнутри, если не излить ее на холст.
Образ рождался в ее голове, как картина, выгравированная на стекле. Мазок за мазком, накладывая цвет на цвет, она оживляла этот образ.
— Ты знаешь, что это всегда было моей сокровенной мечтой, — произнесла она, продолжая работать. — Сколько я себя помню, я хотела рисовать. Иметь талант и мастерство, чтобы
— Теперь у тебя это есть.
Она сменила кисть, бросила взгляд на Кейна, прежде чем вновь вернуться к холсту.
— Да, есть.
— Ты поступила мудро, сделала правильный выбор. Владелица магазина? — Он рассмеялся, отбрасывая подобную мысль взмахом руки. — Где в этом сила? Где триумф? Продавать что-то, что создано чужими руками, когда ты сама можешь создавать? Здесь ты можешь стать, кем захочешь, и иметь все, что тебе нужно.
— Да, я понимаю. Ты показал мне. — Она бросила на него скромный взгляд. — Что еще я могу иметь?
— Хочешь мужчину? — Кейн элегантно пожал плечами. — Здесь он непременно есть, раб любви.
— А если бы я выбрала нечто иное?
— Мужчины капризные создания. Как можно быть в них уверенным? Сейчас ты рисуешь свой мир, как делаешь это на холсте. Как ты пожелаешь.
— Известность? Удача?
Его губы изогнулись.
— Вот так всегда со смертными. Любовь, говорят они, дороже жизни. Но богатство и слава — вот чего они жаждут на самом деле. Возьми их.
— А ты, что возьмешь ты?
— Я уже взял это.
Она кивнула и вновь сменила кисть.
— Тебе придется извинить меня. Мне нужно сконцентрироваться.
Она продолжала рисовать, окунувшись в теплую ванну из солнечного света и яростных музыкальных аккордов.
Флинн плечом ударил дверь, потом схватился за ручку и приготовился таранить снова. Ручка плавно повернулась в его руке.
Зоя нервно улыбнулась ему.
— Я, должно быть, расшатала ее для тебя.
— Оставайтесь здесь.
— Побереги дыхание, — посоветовала ему Дана и встала позади него.
Теперь свет как будто пульсировал, сгустился и словно ожил. Глухое ворчание мо перешло в злобное рычание.
Флинн увидел Мэлори, она стояла в дальнем конце чердачного помещения. Облегчение молотом ударило по его сердцу.
— Мэлори! Слава Богу. — Он устремился вперед и наткнулся на твердую стену тумана.
— Здесь какой-то барьер. — Теперь в его голосе звучало бешенство, все попытки пробиться оказывались безуспешными. — Она заперта там.
— Думаю, это мы заперты здесь. — Зоя надавила рукой на стену тумана. — Она не слышит нас.
— Мы должны заставить ее услышать нас. — Дана осмотрелась в поисках чего-нибудь, чем можно ударить в стену. — Она, должно быть, где-то в другом месте, в своей голове, так же, как были мы. Мы должны заставить ее услышать нас, чтобы она вырвалась оттуда.
Мо все сильнее волновался, он бросился на стену тумана, стараясь зубами и когтями разорвать ее на куски. Его громоподобный лай эхом отражался от стен, но Мэлори продолжала неподвижно стоять к ним спиной.
— Должен быть другой способ. — Зоя опустилась на колени, провела пальцами по кромке тумана. — Он забирает тепло. Даже отсюда видно, как она дрожит. Мы должны вытащить ее оттуда.