Ключ света

Робертс Нора

Он высок и темен, в нем чувствуется сила, которая может быть ужасной, если ее пробудить. Она прекрасна и очень изящна. Но и в ней есть нечто большее.

Они безрассудны в своей любви. Я почти ощущаю их взаимное притяжение, этот внутренний жар, пульсирующий, как открытая рана.

Неужели любовь столь болезненна?

Девушки печалятся о них. И мечтают. Когда-нибудь, надеются они, и к ним придет такая любовь, — страсть и романтика, нежность и радость, тесно сплетенные между собой. Однажды и им доведется изведать вкус губ любимого, трепет от его прикосновения.

Когда-нибудь.

Мы,

все мы, захвачены этими объятиями, они вызывают зависть и порождают мечты. Небо темнеет. Цвета тускнеют. Я чувствую ветер. Холодно, как холодно, а он все кружит и кружит вокруг. Внезапный пронзительный крик раздается в моих ушах. Цветы сорваны с ветвей, лепестки яркой шрапнелью мечутся в воздухе.

Теперь мне страшно. Теперь я в ужасе, я вижу коварное скольжение змеи на серебряных плитках. Я вижу тень, она подкрадывается из-за деревьев и высоко поднимает стеклянный ларец, зажатый в черных руках.

Низкий голос произносит роковые слова. Я зажимаю уши руками, чтобы ничего не слышать, но они гудят в моей голове.

Запомни это время, запомни этот час, миг торжества моей ужасной силы.

Смертные души трех дочерей навечно будут принадлежать мне.

Тела накрыты вечным сном, а души заперты стеклом.

Чары продержатся долго и крепко, пока не исполнены эти заветы.

Найти три ключа, пройдя долгий путь, и лишь рукой смертного их повернуть.

Три тысячи лет на поиск даны. Мгновеньем больше и души будут сожжены.

Пусть это будет испытанием, заслужит смертный уважение.

Я бросил вызов этих слов, я их связал моим искусством.

Я запер засовы и создал ключи, и отныне бросаю их в руки судьбы.

Ветер стих, в воздухе повисла тишина. На тех же омытых солнцем плитках лежат три девушки, их глаза закрыты, словно во сне. Три части единого целого.

Возле них стеклянный ларец, его прозрачные стенки лишены швов, три его замка сверкают золотом. Теплый голубой свет извивается в неистовом танце внутри него, бьется в стеклянные стенки, как попавшая в силки птица.

Три ключа рассеяны вокруг него. И смотря на них, я рыдаю.

Мэлори все еще дрожала, когда открыла дверь Зое.

— Я пришла, как только смогла. Мне надо было отправить Саймона в школу. Твой голос по телефону звучал очень расстроено. Что…

— Даны еще нет. Лучше я пройду через это один раз. Я сделала кофе.

— Отлично. — Зоя положила руку на плечо Мэлори и просто опустила ее в кресло. — Я сама возьму. А ты пока посиди. Ты выглядишь так, как будто тебе это не помешает. Кухня там?

— Да. — Мэлори с благодарностью откинулась назад и потерла лицо руками.

— Почему ты не рассказала мне, как прошло твое свидание с Флинном?

— Что? А, хорошо. Прекрасно. —

Она уронила руки и посмотрела на них, как на чужие. — Он кажется почти нормальным без своей собаки. Это, должно быть, Дана.

— Я открою. Просто сиди. — Зоя поспешно вышла из кухни, прежде чем Мэлори смогла подняться.

— Так, где пожар? — потребовала с порога Дана, и тут же остановилась, принюхиваясь. — Кофе. Не заставляйте меня умолять о чашечке.

— Я сейчас принесу. Иди, посиди с Мэлори, — добавила Зоя шепотом.

Дана плюхнулась в кресло, сжала губы и посмотрела на Мэлори долгим, тяжелым взглядом.

— Ты выглядишь ужасно.

— Ну, спасибо.

— Эй, не рассчитывай на объятия и поцелуи, когда ты вытащила меня из постели и вынудила быть здесь уже через двадцать минут и всего одну чашку кофе. Разве что несколько утешает мысль, что, только встав с постели, ты не выглядишь так уж идеально. Что случилось?

Мэлори взглянула на Зою, когда та вернулась с тремя полными белыми кружками с кофе на подносе.

— Мне приснился сон.

— Я и сама чертов десятый сон смотрела. По-моему там был Спайк из «Баффи победительницы вампиров» и огромная бочка темного шоколада, и тут звонишь ты и все портишь.

— Дана. — Зоя укоризненно посмотрела на нее, потом села на подлокотник кресла Мэлори. — Ночной кошмар?

— Нет. Не совсем… нет. Как только я проснулась, я все записала. — На этот раз она встала и взяла со стола листок бумаги. — У меня никогда не было снов с таким количеством деталей. По крайней мере, я никогда не могла так ясно вспомнить детали после пробуждения. Я все записала, чтобы быть уверенной, что ничего не забуду. Но и без этого я все хорошо помню. В любом случае, будет проще, если вы обе прочтете это.

Она протянула им исписанную страницу, а сама взяла кофе и подошла к двери патио.

Похоже, будет хороший день, рассеянно подумала она. Еще один прекрасный день закатного лета с ясным небом и теплым бризом. Люди будут гулять по городу, наслаждаясь погодой, или идти по своим делам. Обычный день в обычном мире.

Она же никогда не сможет забыть свист ветра из своего сна, это внезапное ощущение холода с привкусом горечи.

— Ну ничего себе. Я могу понять, почему тебя это так взбудоражило. — Дана отложила листок. — Но ведь яснее ясного, откуда это все взялось. Флинн рассказывал мне, как вы, ребята, вчера ездили, чтобы снова взглянуть на картину. Вот все это и застряло у тебя в голове, а твое подсознание просто спроецировало все это во сне.

— Это ужасно. — Зоя быстро дочитала последние несколько предложений, перед тем как подняться. Подойдя ближе, она положила руки на плечи Мэлори. — Не удивительно, что тебя это так потрясло. Я рада, что ты позвонила нам.

— Это не был просто сон. Я была там. — Она пыталась согреть свои замерзшие руки о чашку кофе. — Я находилась внутри картины.

— Ладно, милая, спустись на землю. — Дана подняла руки. — Ты слегка увлеклась и только. Впечатляющий, яркий сон действительно может ввести в заблуждение.