Шрифт:
Глава 1
Глупые вопросы
Гадство!
Всё против меня, и я должен умереть.
Потому что, во-первых, я падаю из окна четвёртого этажа, и твари успели всадить две пули мне в спину. Ну, а во-вторых, в моих руках совершенно незнакомый мне ребёнок, заплаканная девчонка лет семи, и падать мне приходится, развернувшись спиной вниз. Не я, так хоть она будет жить…
Кто она? Зачем я вообще решил её вытащить?
Я уже взорвал подпольную хирургию вместе с мясниками, поджёг склад с наличкой,
С диким оскалом я успеваю всадить пулю в лоб любопытному головорезу, выглянувшему следом в окно, когда асфальт встречает моё тело…
Странным образом Бог отмерил мне несколько секунд жизни, чтобы я успел ощутить, как девчонка зашевелилась на моей груди и заплакала. Чтобы успел увидеть, как тёмные тучи бесшумно катятся по вечернему пермскому небу, и услышать, как уже совсем рядом воет сирена.
Может, чтобы я ещё и успел помолиться?
Не скажу, что был когда-то особо верующим. Остатки веры я растерял в тот момент, когда увидел в списках на похищение своих родных и понял, что меня кто-то слил… А я так и не успел ничего накопать на ту мразь, что засела в тени высоких кабинетов.
Пришлось раскрыть себя, но он своё получил. Я выжег всё гнездо и всадил несколько пуль в голову жирного спрута, обвившего своими мерзкими щупальцами весь город. Может, прав был командир, и я оказался слишком молод для работы под прикрытием? Да и наплевать.
Я сегодня очень много народа отправил на тот свет, но просить и вымаливать прощения не собирался, потому что не жалел о содеянном. Это был мой выбор.
Ну, и где там ваш ад?
— Тогда почему спас девочку?
— Да хрен его знает, — ответил я, думая, какой же это глупый вопрос, — Так бы поступил любой нормальный человек.
Не сразу до меня дошло, что уже ничего нет — ни пермского неба, ни воя сирен. А есть только странное спокойствие, темнота, и мощный, пронизывающий всё пространство голос…
Может, я всё-таки выжил, и меня везут в больницу? Катит сейчас на полном газу скорая по городу, везёт искалеченное тело, над которым суетятся молоденькие медсёстры. Это душный летний вечер, дождь всё никак не может собраться, и они наверняка в халатиках на голое тело. Или скорые бригады в халатах не ездят? Хм-м-м…
— Всё так, воин, и ты вправду… ещё жив.
Мне этот потусторонний голос сразу не понравился, потому что был насмешлив. Как-то его «ещё жив» прозвучало совсем не оптимистично.
— Иногда некоторые живые завидуют мёртвым.
Оказалось, голос не только говорил загадочно, но вдобавок и мысли читал. Но его намёк я понял моментально — после такого ранения и падения на асфальт выживший может оказаться прикован к инвалидной коляске. Если не к кровати…
— Ты ещё кто
В звенящей тишине раздался ответ:
— Тот, кто даст тебе ещё один шанс.
— Подачек не беру…
— Дерзкий. Мне это по нраву.
— Я задал вопрос.
— В любой другой ситуации ты бы уже был мёртв, посмев заговорить со мной таким тоном.
— Но я уже и так почти мёртв, да? Так какого хрена я тут с тобой лясы точу?
Ответом мне снова была звенящая тишина. Что бы или кто бы это ни был, к такому он явно не привык.
— Сдаётся мне, из нас двоих что-то нужно именно тебе, — усмехнувшись, добавил я, — Ты дьявол, что ли? Душа нужна?
Я поразился, какой ясный ум у меня сейчас. Скорее всего, из-за того, что я лишён абсолютно всех чувств, и мне только и остаётся, что таращиться в темноту и вслушиваться в тишину. Я просто точка в бесконечном чёрном пространстве.
Голос неожиданно ответил, и в нём послышалось явное возмущение:
— Вообще-то это я, Дра’ам, Жнец Высшего Круга, предлагаю свои душу, силу и волю, чтобы отправить в другой мир и передать тебе свою месть.
— Я этого не просил, — мой ответ был стремительным.
Собеседник замолчал. Тяжёлое это было молчание, явно с непривычки получать отказ.
Ну, ничего, я подожду… А куда спешить? Так понял, жизнь у меня впереди будет хоть и недолгая, но неторопливая. Знай, смотри в потолок да жди питательную смесь в трубочку.
На самом деле мысль о том, что меня ждёт, сводила с ума. Боже, я не выдержу! Дай мне непреодолимое препятствие, сложное задание, тяжкое испытание! Надорвусь, сорвусь, но вывезу… Дай непобедимого врага, в конце концов, и я перегрызу ему глотку! Ну или умру, раз так будет суждено.
Но лежать овощем?! Доживать так год, два, три в горизонтальном положении… И смотреть на угасающие улыбки родных, постепенно превращаясь для них в живой памятник. Это, получается, и есть ад?
Страшнее всего было то, что всё это можно было выдержать… Медленное, изо дня в день, погружение в собственную беспомощность. Вечное осознание, что нервы никогда не восстановятся, и атрофированные мышцы больше не ощутят даже веса собственного хрена в пальцах.
Нет! Нет. Нет…
— Быть может, теперь ты выслушаешь мою просьбу?
Хитрый собеседник явно молчал не просто так, дав мне возможность повариться в собственных мыслях. И правда, всего мгновение назад я был менее сговорчив. Теперь же, сохраняя остатки достоинства, я спросил:
— И что же ты хотел, Жнец Высшего Круга?
— У меня нет сил препираться с тобой… То, что в вашем мире я смог зацепить чей-то разум, это или чудо, или промысел Сеятеля.
Меня кольнула догадка:
— Ты сам умираешь?
— Да. Я вершил месть, но она не удалась. Меня предали.