Ключ от Венеции

Дорнбридж Френсис

Гайд задумчиво кивнул.

– Боюсь, что вы правы. Все наши запросы о нем ничего не дают. Абсолютно никто не подтверждает рассказ о несчастном случае в Гамбурге и жене, играющей на аккордеоне.

– Бог ты мой!
– сердито воскликнул Филипп.
– Я своими глазами видел фотографию. Здесь, в этом кабинете! Вы, что же, считаете, что я выдумал всю эту историю? Вот на этом месте Рекс вынул бумажник и показал фотографию женщины, с аккордеоном и её мужа, улыбающегося из-за её плеча. И зачем, черт побери, я

стал бы такое выдумывать?

Гайд упрямо покачал головой.

– Сожалею, сэр, но мы не нашли в вещах вашего брата ни бумажника, ни фотографии. Более того, армейское командование ничего не знает ни о Шоне Рейнольдсе, ни о несчастном случае в Гамбурге. Мы должны с этим считаться.

– Похоже, что вы уже готовы чертовски легко согласиться с таким решением, инспектор. На наведение справок о моем алиби вы потратили гораздо больше времени. Видимо, вы полагаете, что это я, возвращаясь из Марлоу, прокрался в "Королевский сокол" и убил своего брата? Не забывайте, какую кучу денег я получу в наследство!

– О, Господи, Филипп!
– не удержалась расстроенная Рут.
– Вам не следует так говорить!

По непроницаемому лицу инспектора ничего прочесть было нельзя.

– Мне нужно идти, сэр, - сказал он спокойно.
– Всего хорошего, мисс Сандерс. Рад был познакомиться с вами. Всего хорошего, джентльмены.

Рут проводила инспектора вниз до двери, а Энди Вильсон извлек из кармана мундира огромный носовой платок и вытер пот со лба.

– Фу!.. Никогда не любил полицейских, и этот - не исключение.

– В чем дело, Энди? Совесть заговорила?
– весело поинтересовался Филипп, направляясь в темную комнату за фотографиями.

– Можешь считать как хочешь, - громко отозвался Энди, - но я не люблю людей, сующих нос в мои дела, вот и все.

Рут услышала это замечание, поднимаясь по лестнице.

– А ты не думаешь, что другие тоже имеют право на личную жизнь, Энди?
– едко заметила она, возвращаясь за свой стол.

– Извини, моя прелесть, но я не знал, что ты такая чувствительная.

Рут поджала губы и сделал вид, что занята делами. А ког да Филипп вернулся в комнату, сдержанно добавила:

– Ты учти на будущее, Энди, что у нас с Рексом ничего серьезного не было, ты же знаешь, да и все прошло давным-давно.

Энди был слишком простодушен, чтобы понять, что замечание это на самом деле адресовалось не ему. Он ухмыльнулся Филиппу, погладил по плечу Рут и, держа в руках свою сумку, заковылял по лестнице, бормоча под нос, что ему до смерти захотелось выпить пивка.

* * *

Вышло однако так, что в перерыве между двумя кружками пива он едва избежал смерти. Два часа спустя полиция подобрала его тело, распростертое на тротуаре на полпути между двумя пивными. В него кто-то всадил три пули. Стреляли, очевидно, из машины на ходу. Свидетели

честно признали, что они думали, как бы укрыться от пуль, а не о том, чтобы запомнить марку машины и находившихся в ней людей.

Инспектор первым сообщил новость Филиппу и Рут. Та осторожно поинтересовалась:

– Он не умер?

– Нет, мисс Сандерс, но находится в критическом состоянии и пролежит в больнице довольно долго.

– Ох, какой ужас! Мне так стыдно...

– Это не ваша вина, Рут, - спокойно заметил Филипп.
– Не вы же в него стреляли.

– Мой язык хуже пистолета. Я так резко разговаривала с ним и теперь сожалею об этом. Это все оттого, что Энди всегда гладил меня против шерсти, даже когда в доброе старое время бывал здесь с Рексом. Я считала, что он дурно влияет на Рекса и...

– Мистер Хольт, - прервал её инспектор, - вы можете вспомнить, когда Вильсон ушел отсюда?

– Да. Буквально через несколько минут после вас.

– Так. Теперь могу я узнать, оба вы весь день оставались в студии?

– Думаю, да... Нет, погодите минутку, я выходил на полчаса, просто подышать воздухом. В этой темной комнате слишком долго не просидишь. Я прошелся по улице до моста и обратно. Рут выходила отправить письма и доставить пачку контрольных отпечатков в палату общин.
– Инспектор поднял бровь, и Филипп пояснил: - Когда членам парламента требуется эффектный портрет, они приходят сюда.

– Понимаю.

Инспектор вынул изо рта трубку и начал её набивать. Филипп ждал, что на него обрушится лавина вопросов о точном времени каждого сделанного им шага - так было с его алиби в ночь убийства Рекса, - но они не последовали. Казалось, Гайд не проявляет особого интереса к случившемуся, и потому его очередной вопрос оказался полной неожиданностью.

– Мистер Хольт, сегодня утром я вернул вам книгу стихов. Не могу ли я ещё раз взглянуть на нее?

– Конечно, - Филипп стал перебирать на столе кучу снимков и писем, нахмурился, выдвинул ящики - вновь без результатно, потом обратился за помощью к Рут. Та ответила ему дру жеской улыбкой и энергично приступила к поискам, заметив при этом Гайду:

– У меня самый неаккуратный начальник на свете. Клянусь, он когда-нибудь сунет не на место брюки и явится на работу без них.

– Ничего страшного, моя квартира неподалеку отсюда, - проворчал, оправдываясь, Филипп и продолжил поиски.

– Вы живете в этом доме, не так ли, сэр?
– спросил Гайд.

– Да, моя квартира примыкает к студии. А соединяет их вот этот переход, - он указал на одну из дверей.
– Очень удобно.

Рут прекратила поиски и сдалась.

– Ничего не понимаю, - сказала она, нахмурившись.
– Не могла же она испариться! Я помню, как инспектор положил её здесь, на край стола...