Ключ любви
Шрифт:
— Прошу вас, будьте осторожнее, — попросила она. — Это очень ценная книга, ее нельзя испачкать или потерять.
— Уж я позабочусь, мисс, — ответил юный грум, прикасаясь к шляпе. Ему было не больше семнадцати лет, но Минерва заметила, что он смотрит на нее одобрительно. Оставалось только надеяться, что Тони был прав, утверждая, что парень не станет много болтать.
Минерву очень тронуло то, что граф так интересовался своей новой собственностью.
Девушка пожалела, что ее не было
Кроме того, на некоторых полотнах повторялись те же сцены, что и в росписи потолков, — богини, окруженные купидонами.
Размышляя о том, что же в замке прекраснее всего, Минерва решила, что граф наверняка занял красную спальню — комнату, в которую ее прадед вложил астрономическую сумму.
Изголовье огромной кровати красного бархата было сделано в форме серебряной ракушки, а балдахин почти касался потолка.
Закрывавшие окна бархатные занавески были специально изготовлены для замка, а на потолке резвились богини, изображенные самим Кентом.
Когда Минерва была еще совсем маленькой, отец показал ей этот потолок и объяснил, что одна из богинь по имени Минерва символизирует мудрость.
Девочке очень нравилось думать, что она украшает самую красивую спальню на свете.
Брюссельский гобелен на стене той же спальни изображал историю Венеры и Адониса, и Минерва часто мечтала о том, чтобы встретить своего Адониса и полюбить его так же, как он полюбит ее.
Впрочем, это было очень маловероятно, ведь она жила уединенно и виделась только с жителями деревни да со своими братьями и сестрой.
Чтобы не расстраиваться, Минерва заставила себя думать о других комнатах замка, которые, без сомнения, также должны были понравиться графу.
«Его наверняка поразит гостиная», — решила Минерва.
Еще бы, ведь в этой комнате были собраны полотна кисти сэра Джошуа Рейнольдса.
На некоторых портретах были предки рода Линвудов, и эти люди на портретах очень схожи с маленькой Люси и самой Минервой.
Потом девушке стало интересно, решится ли граф спуститься, в подземелья замка.
Подземелья располагались под главной башней и очень пугали Минерву, когда она была маленькой.
Впрочем, Дэвид и Люси были настолько любопытны, что то и дело спрашивали, сколько узников содержалось в этих мрачных и сырых подземельях и через какое время они умирали.
— Не нужно быть такими жестокими! — говорила им Минерва, но Дэвид обычно отвечал со смехом:
— Если это были плохие датчане, которые приплыли, чтобы воровать у нас лошадей, овец и коров, они заслуживали смерти!
Минерва не стала рассказывать детям о том, что самые важные узники были утоплены, когда в камеры спустили
Готовя обед, Минерва раздумывала о том, что надо будет развлечь детей.
Когда граф вернется в Лондон, они пойдут в замок и увидят его во всем великолепии.
На мебели не будет голландских чехлов, а на окнах — ставен.
Возможно, чтобы было веселее, Минерва зажжет остатки свечей в канделябрах — это позабавит Люси, да и ее саму тоже.
Ночью, ложась в постель, Минерва тешила себя мечтами о том, как в один прекрасный день Тони разбогатеет и приедет с огромными деньгами.
Тогда он сможет выкупить у графа замок, и они будут жить там, окруженные красивыми вещами, в которых заключена история их рода.
Никому они не смогут принадлежать так, как принадлежат Линвудам.
«Они наши, — уже засыпая, сказала себе Минерва, — и даже если по закону их хозяин — граф, они все равно остаются в наших сердцах».
На следующее утро пришла миссис Бриггс. Она появлялась дважды в неделю, мыла полы, наводила порядок в кухне и рассказывала обо всем происходящем в замке.
— Ох, мисс, ну и шуму там было прошлой ночью! — говорила она. — Его светлость гостей позвал аж из самого Лоустофта и Ярмута. И ужинало их у него пятьдесят человек, не меньше!
— Пятьдесят?! — воскликнула Минерва.
Ей представился огромный банкетный зал, полный красивых джентльменов и изящных леди.
Девушка очень пожалела, что не может пробраться на хоры и посмотреть, что там происходит внизу.
До этого момента ничего подобного ей и в голову не приходило, зато теперь затея показалась ей очень интересной.
Правда, Тони был бы в ярости.
Миссис Бриггс мыла пол на кухне, и Минерва спросила ее:
— Вы когда-нибудь видели его светлость — графа?
— А как же, мисс, видела. Он ехал на таком здоровенном черном жеребце и был такой красивый! — Тут женщина задумалась, покачала головой и добавила:
— Но про него много чего рассказывают, да только это не для ваших ушей, мисс Минерва.
Все же миссис Бриггс не удержалась и рассказала Минерве новости, которые принес ее сын, работавший в замке.
— Эта иностранка, ну, говорят, испанка, так вот, она танцевала с такими штуками, которые щелкали.
— А, с кастаньетами, — пробормотала Минерва.
— И юбки выше колен задирала. Не знаю, что бы ваша матушка сказала, просто не знаю!
Минерва подумала, что такие танцы должны были выглядеть весьма странно в английской гостиной. Миссис Бриггс продолжала говорить:
— Она это все делает для его светлости, точно вам говорю, — а ведь замужняя женщина! Бесстыдство это, вот как это называется!