Ключ для хранителя
Шрифт:
– Привет, - проблеяла я, склонившемуся надо мной Борамиру.
– А, красивые у тебя... семейники.
Мужчина смущенно охнул, потом рывком поставил меня на ноги и скрылся куда-то за балдахин, видимо, облачаться в штаны:
– Ты что, через дымоход сюда влетела?
– послышалось оттуда.
– С чего ты это взял?
– оскорблено заявила я.
– Просто у тебя все лицо и шея в саже.
– Да?.. Романтизм встречи испорчен окончательно.
– С чего ты это взяла?
–
– Ну, ты хоть, рад мне? Я ведь специально для тебя наряжалась в это вызывающее платье, - пробубнила я, покорно скосив рот набок.
– Конечно, рад, - засмеялся мужчина и, придирчиво осмотрев плацдарм выполненных работ, перешел к шее.
– Значит, тогда ты не будешь на меня злиться, если я тебе скажу, что спалила в камине твой медальон? Вот от него то и было столько копоти.
– Зачем?
– замер с рукавом в руке Борамир.
– Заканчивала свою работу, - авторитетно заявила я.
– Это ведь было не просто украшение. Его Конт использовал для того, чтобы на тебя воздействовать. А ты его, почему-то снял. Кстати, почему?
– Потому что он перестал иметь для меня смысл... Не вертись, ты мне мешаешь.
– Я тебе мешаю... Ты же сказал, что у меня только лицо и шея грязные, а не...
– Это я так, на всякий случай... Чтобы к утру тоже не быть всему в саже.
– Ах, так?
– обхватила я его шею руками и сцепила пальцы за головой мужчины.
– Даже не надейся. Ты все равно и половины не стер при таком то освещении.
– Какие уж тут надежды, когда ты рядом, - обреченно произнес Борамир и прижал меня к себе в долгом, лишающем разума, поцелуе...
Ну и зачем была теперь, скажите на милость, эта пресловутая алантская тяга к свободе? Когда, рядом со мной, в одном ритме дышал самый любимый и самый нужный мне человек. Когда кроме этих вот губ и рук ничего больше в мире не существует... Кроме одного, так и несказанного мне слова...
– Постой, - уперлась я в его плечи руками, уже где-то на грани реальности.
– Что ты хочешь?
– хрипло спросил Борамир, приподняв голову от моей груди.
– Я хочу... Прежде чем все сейчас свершится, чтобы ты назвал меня полным именем.
Мужчина навис надо мной, опершись на локоть, и внимательно посмотрел в глаза:
– Ты, моя любимая, мое спасение и... без тебя мне больше не жить, - произнес он уже над самым моим ухом и вновь потянулся к губам.
– Борамир, как меня зовут?
– застонала я, уже в отчаянии.
– Если ты сейчас это имя не произнесешь, то... потеряешь
Он отпрянул от меня, как после пощечины, а потом горько усмехнулся:
– Да... Я знаю, ты такая, ты это можешь сделать. Просто взять и уйти в неизвестность.
Да, я такая, я могу... Я эти слова помнила наизусть, как и все остальное, увиденное трижды в своем треклятом вещем сне... И поэтому сейчас просто встала, а потом замерла и повернулась к нему лицом:
– Я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя больше всего на свете, но говорю это в последний раз. И я не вернусь к тебе, пока ты сам меня не позовешь. Ни истинного аланта с небес, ни воспетую рыцарем Неонилию, а меня, Ветвяну Полунич... Потому что только она тебя любит и пока еще ждет.
А потом шагнула в подвал, сильно рискуя при этом, оказаться в гостях у хобьей матери вместо знакомого крыльца...
В доме свет горел лишь в гостиной. Я, как лунатик, поплелась почему то туда, а не к себе в комнату на второй этаж, сама плохо соображая, зачем мне это надо. А, когда увидела Тусью, лежащую на диване, с подушкой под животом и книжкой под носом, так и застыла на пороге:
– Все читаешь?
– Угу, - мотнула она своим, съехавшим на бок, хвостом, не отрываясь от страницы.
– Никак этот тупоголовый Крис не может объясниться с Азалией. То ему землетрясение мешает, то... Постой-ка, - подняла она, наконец, на меня свои глаза.
– А ты что так рано вернулась?.. Да еще босая... С распахнутой грудью и вся в саже? Вы чем там занимались в Озерном замке?
Я, сначала, открыла рот, чтобы ответить на каждый заданный девушкой вопрос, но, потом поняла, что мыслей на такой объем все равно не хватит, и просто сползла по косяку, завывая по мере следования:
– Тусья, все очень плохо. Он любит не меня, а свою романтическую фантазию - прекрасную Неонилию. А меня он даже по имени не хочет называть.
– Та-ак, а, ну-ка, Вета, прекрати истерику, - подскочила ко мне девушка.
– Ты мне мужчин разбудишь. Зачем нам лишние уши?
– Тусья, каких мужчин? Ты что, уже родила?
– уставилась я сквозь пелену слез на ее выразительный живот.
– Что?
– схватилась она за него.
– Ты чего несешь? У нас сегодня Сим ночует. Я ему у тебя постелила. Мы ведь тебя так рано не ждали.
– Вот и этот тоже, - снова зашлась я.
– Бдит он, рыцарь - бдун. Ненавижу рыцарей. Они такую ересь пишут. Потом другие ее читают и с ума сходят.
– Ну, я не знаю, что там Сим в своих отчетах пишет, только он нам сейчас здесь совсем ни к чему. Так что давай, подруга, прекращай выть и рассказывай уже, - зашипела на меня девушка, пытаясь отодрать от косяка.