Ключ для хранителя
Шрифт:
Тем же вечером бабушка повела меня в жаркую, пропахшую травами баньку и часа два "снимала стресс" тяжелым березовым веником. На мой осторожный вопрос: "А, это поможет?", спокойно улыбнулась и поцеловала в нос:
– Теперь ты под моей двойной защитой, но... кое-что сделать все-таки следует.
А через два дня деревню с большим скандалом, устроенным с легкой руки Катерины Ивановны, наконец-то покинули понурые студенты. Правда, как раз перед тем, как за ними пришла бортовая машина, к нам в дверь
– Ветвяна, это к тебе!
Я выглянула из комнаты, где с самого дня "боевого крещения" сидела под домашним арестом и увидела своего недавнего обидчика. Парень застыл в дверном проеме, отсвечивая густо смазанным лбом, и смотрел в пол. Затем выдавил:
– Я пришел извиниться перед тобой. И, если ты... вы с твоей бабушкой, - боязливо скосил в ее сторону глаза.
– захотите заявить на меня в милицию, то я готов понести полную ответственность. Вот...
К горлу подкатил ком запоздалой злости, злости за то, что пришлось испытать ужас убийства, что наивное детство мое закончилось, что оказалась такой трусихой:
– Бабушка, скажи ему, пусть он уйдет. Нам от него ничего не надо!
– и хлопнула комнатной дверью.
Села за стол, подперев горящие щеки руками, и в распахнутое окно увидела, как студент вышел из калитки, где его поджидала коротко стриженная брюнетка в красной майке. Он что-то тихо сказал ей, после чего девушка бросила быстрый взгляд в нашу сторону:
– Это ты еще легко отделался, придурок. Своих тебе телок мало, связался с внучкой деревенской ведьмы.
Парочка поплелась прочь, а я ненавидяще уперлась взглядом в спину незнакомке. "Да как она могла сказать такое про мою бабушку?" - молотом билось в голове. Я уже дернулась вперед, чтобы крикнуть им вслед что-нибудь обидное, но в этот момент девушка вскрикнула и кулем рухнула в пыль:
– Мить, я, кажется, ногу подвернула, - донеслось до моих пылающих ушей.
– Так тебе и надо, дура!
– все-таки крикнула я в окно...
А еще через день состоялось наше с Валерычем знакомство. Я на тот момент наивно полагала, что бабушкино "кое-что сделать все-таки следует" относилось к вынужденным извинениям студента Мити, но, не тут-то было. Она привела меня на пустынный школьный стадион и торжественно представила сидящему под деревом хмурому, но трезвому десантнику:
– Вот, Юрий Валерьевич, моя внучка, Ветвяна. Если наша договоренность в силе, через месяц жду от вас результатов. Вы должны научить ее защищаться от разных... моральных уродов. Признаю, будет нелегко, - эти слова были произнесены уже лично мне.
– Но, согласитесь, оно того стоит. Или нет?
– Неонила Марковна, - напыщенно привстал мужчина.
– Сделаю, все, что смогу. Но и вы, пожалуйста, слово свое сдержите.
– Фирма гарантирует!.. Ну, не стану вам мешать. Ветвяна, будь умницей!
И, довольная собой, удалилась, бросив пакет с прихваченным из дома старым одеялом на траву. Я же, проводив бабушку взглядом, недоуменно уставилась на Валерыча:
– Что это вы со мной собираетесь делать?.. Пытать?
Мужчина страдальчески вздохнул, но на мой "умный" вопрос ответил:
– С сегодняшнего дня я буду заниматься твоей физической подготовкой. Ты будешь бегать, отжиматься, подтягиваться, растягивать мышцы и учиться основным приемам самообороны.
– А, может, не надо так много?
– спросила я обреченно.
– Нет, без этого никак, - с такой же интонацией вздохнул он.
Я, конечно, понимала, что крупно влипла, но, ослушаться бабушку не посмела бы все равно. К тому же очень хотелось действительно прибавить себе уверенности, заметно упавшей в последние дни:
– Ну, х-хорошо. Только уговор, зовите меня Ветой.
– Договорились, только я тогда, просто Валерыч, и на "ты", так привычнее, - зарделся мужчина...
И началось мое мытарство: для начала я пробежала четыре круга по стадиону, потом честно попробовала отжаться и подтянуться, затем были упражнения на растяжку мышц. А, спустя часа два, "ватной куклой" раскинувшись на одеяле, я, откуда то сверху, услышала фальшиво радостный голос Валерыча:
– Ну, а теперь перейдем к основной части!
Тут я поняла, что ко второму своему убийству подойду с большей тщательностью: кое-как встала, подняла лежащую неподалеку штакетину и пошла на десантника. То, что это не "творческая" инициатива, мужчина понял только когда штакетина весело щелкнула по его деревянному костылю. Он дернулся и удивленно уставился на мое "холодное оружие".
– А теперь, Валерыч, мы будем быстро бегать.
– Послушай, Ве-ета! Я, вообще женщин и детей не бью, но у меня натренированные инстинкты. Брось палку!
– выговорил мой наставник, тактически отступая в кусты.
– А у меня... стресс!
– делая шаг вперед, вставила я умное бабушкино слово.
– Я тебя в последний раз прошу, брось палку!
– А я тебе говорю, беги!
– честно предупредила я, снова замахиваясь на костыль.
Тут Валерыч не выдержал... и мы сорвались с места. Он летел впереди, по козлинному подпрыгивая на поворотах, я неумолимо преследовала, но так увлеклась, что слишком поздно поняла, какую подлость задумал десантник. Мы стремительно приближались к нашему дому... Стоящая на крыльце бабушка, заметила нас издали. И, когда, запыхавшийся Валерыч, рухнул за ее спасительной спиной, уже смогла хоть что-то сказать: