Ключ для хранителя
Шрифт:
– Это замок, - строго объяснил бабушкин голос.
– А где ключ?
– тупо уточнила я.
– Ключ ты, Ветвяна. Нажми рукой на замок и представь себе все то, о чем я тебя просила. Постарайся, детка. У нас с тобой только один шанс.
Я же, наоборот испуганно отдернула руку:
– А, если, у меня не получится?
– Тогда ты вернешься в Тюмень, или в Качелино и будешь жить там до самой смерти. А может, когда-нибудь, сумеешь стать счастливой, заглушив рутиной свой зов, - теперь в бабушкиной интонации явно присутствовала и доля ехидства. Ну что ж, кто, как ни она знает, чем собственную внучку "пнуть под..."?
– Ну, уж нет. У человека всегда есть выбор и надо им воспользоваться. Правильно, Неонила Марковна?
– с вполне ожидаемой, "задорной" злостью
– Правильно, Ветвяна Полунич, а теперь закрой глаза и сосредоточься...
Но, сначала я не почувствовала ничего, кроме соприкосновения кожи с холодным шершавым камнем. Потом зажмурилась и попыталась представить себе описанную бабушкой картину, постепенно давя на стену все сильнее... Дальше, когда моя фантазия начала давать сбои, я воскресила в своей памяти красивые пейзажи из интернета и журналов, поразившие меня когда-то. Камень по-прежнему оставался бесчувственным, рука, постепенно немела... Меня начало охватывать отчаяние и обида за то, что усилия мои все пошли прахом, за то, что я, стоя на пороге своего потерянного мира, оказалась бессильной перед стеной, отделяющей меня от такого желанного дома, покоя, любви, ждущей где-то там, за этим холодным камнем. И, уже на грани сил и возможностей, в моей голове, как трехмерная панорама возник серокаменный замок, балкон на высокой башне и мужской силуэт на этом балконе. Я потянулась к нему всей своей душой и... вывалилась в солнечный день...
Глава 9
Хлыст...
Вывалилась... да так и осталась лежать носом в траве, вдыхая ее сладковатый, земляной вкус. Потом медленно перевернулась на спину и попыталась открыть глаза. Голова кружилась, как после лошадиной дозы шампанского, а ноги и руки казались бесчувственно-тяжелыми. Может, я сама превратилась в камень?.. Я так расстаралась это проверить, что со всего маху влепила себе рукой по носу, с трудом сфокусировала зрение на растопыренной перед глазами ладони и, наконец, расслабилась...
Неведомый мир, отделенный от меня, теперь уже не каменной глыбой, а лишь сомкнутыми веками, был полон звуков и ощущений. Он ждал меня. Земля, на которой раскинулось мое бренное тело, была теплой и мягкой. Под голыми от локтей руками, чувствовалась короткая трава. А, где-то высоко над головой, равнодушно шумела под ветром листва. Птицы переговаривались между собой, и их залихватское чириканье слышалось то громче, то совсем отдаленно, а рядом с правым ухом басовито жужжала пчела.
Я потянула носом и с удовольствием вдохнула чистый лесной воздух, разбавленный едва уловимым цветочным шлейфом. В ту же секунду, прямо на его кончик беспардонно приземлилась какая-то мелкая букашка. Пришлось вновь открывать глаза и скашивать их в одну точку, на этот раз, правда, гораздо успешнее. На поверку мелкой букашкой оказалась божья коровка, которая тут же возмущенно взмыла с моей руки в небо.
Пора было переходить ко второй стадии знакомства - зрительной. Я села и потрясенно огляделась - со всех сторон, куда дотягивалось зрение, меня окружали сейчас огромные вековые дубы. Нет, обычные, хотя бы, на первый взгляд, деревья. Просто к дубам у меня с детства большая слабость. Мне, почему то всегда казалось, что у каждого, уважающего себя дома он обязательно должен расти. Здесь же дубы были повсюду. А в их пестрой, колышущейся тени росли цветы, белые и сиреневые, очень похожие на дельфиниумы. Вот над этими цветами и трудились вовсю пчелы...
Посмотрев же прямо перед собой я, наконец, ознакомилась с "внешней" стороной своей "двери" - невысоким холмом, у подножия которого я сейчас сидела. А точнее - массивным, вросшим в него сбоку камнем, розовато-серого цвета. Я поднялась на ноги и обошла возвышенность по кругу. Никаких гор, низин с тропинками, соснами и валунами не было и в помине. Только дубы, насколько хватало глаз, хотя... Взобравшись по крутому склону,
– Как жаль, бабушка, что ты не видишь этой красоты, - вздохнула, возвращаясь из состояния "возвышенного созерцания" к насущной реальности.
– Так... А куда же мне идти теперь?..
Когда то и от кого-то я услышала умное выражение: "привязка к местности". Что оно означает, могла лишь фантазировать. Казалось логичным, например, что, если ты у реки, то надо обязательно идти вдоль ее берега. Тогда, рано или поздно, наткнешься на какой-нибудь населенный пункт. А если из ориентиров только горы?.. Где, обычно, в таких местах селятся люди: по дальше от гор или наоборот, у их подножия? С одной стороны, горы, конечно, защищают от разных погодных неприятностей и заходов неприятеля в тыл, а с другой, сами являются источником опасности, разродившись однажды, извержением вулкана или снежной лавиной...
Здраво рассудив, что в позе полководца над полем битвы умных мыслей не прибавится, я пошла сама с собой на компромисс, утвердив маршрут, идущий параллельно горной цепи. Достала из сумки цацку, опустила ее на шею под водолазку и "во всеоружии" потрусила по спуску.
Вот тут-то меня и "накрыло": в голове что-то металлически щелкнуло, и радостный женский голос внутри меня сообщил: " Ладмения приветствует тебя, чужестранка! В нашем гост..." и неожиданно затих... Пока я летела с холма, запнувшись за выступающий из земли камень, и тормозила конечностями, то успела подумать, что голос этот был мне не знаком и никак не мог принадлежать бабушке. Потом, уже у подножия, отдышалась и еще раз, более внимательно огляделась по сторонам. Лес безмолвствовал, видимо, наслаждаясь произведенным эффектом. Я же, слегка успокоившись, перешла к осмотру своей "тормозной системы": ссадина на правой коленке, на внутренних сторонах обеих ладоней и запястий, и дырка на юбке, в обрамлении грязного зеленоватого пятна, правда небольшая и тоже в районе правого колена.
– Н-да, не все так просто в Датском королевстве...
В этот момент меня, только вставшую на ноги, "накрыло" во второй раз. Тот же предупредительный щелчок, тот же радостный голос и интонация, только вот текст, слегка расширился: "Ладмения приветствует тебя, чужестранка! В нашем гостеприимном государстве всегда рады..."
– О-о-о!
– завыла я, зажав руками уши.
– Да что это за лес такой? Чего они тут насадили, каких галлюциногенов?
– и, прихрамывая, понеслась прочь.
Деревья, совсем недавно казавшиеся мне великанами из сказки, теперь внушали только страх. Я летела меж дубов, иногда озираясь по сторонам, но при этом скорость свою не сбавляла. И, в конце концов, проламываясь сквозь возникшие на пути кусты, чуть не сшибла какого-то здорового лысого мужчину, застывшего в лишающей разнотолков стойке. Мгновенно затормозив, я уж было хотела извиниться за свой беспардонный галоп, но тут меня вновь "накрыло", теперь уже окончательно.
Предательские кусты оказались придорожными и я, вмиг забыв про "пострадавшего", выскочила на выложенную камнем гладь. В нескольких метрах от себя, заметила, как в тумане, двух всадников посреди дороги и, рядом с ними, лошадь без седока. А неизвестная мне диктор, в это время "заливалась соловьем". Не помогали ни заткнутые уши, ни мычание, которое я издавала, закатывая глаза. Я даже попыталась воззвать к помощи пораженных таким зрелищем незнакомцев, но они, видимо, из инстинкта самосохранения, с места не сдвинулись. В конце концов, смирившись с судьбой, я решила дослушать текст до конца и обреченно шлепнулась прямо на дорожные камни: "... всегда рады гостям, пришедшим с добрыми намерениями. В подтверждение этому вы с этого момента и до конца пребывания в пределах страны, сможете свободно понимать наш государственный язык, общаться на нем, читать и писать. За сопроводительной грамотой обращайтесь в пограничную канцелярию правителя этих земель, графа Озерского. Да хранит вас судьба! Да прибудет с вами здравый смысл!"..